Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

ощущение, будто медленно погружают лицом в зимний пруд, холодная вода неспешно наползает, растекаясь по коже малыми, не поддающимися измерению дозами. Как и прежде, длилось все чуть ли не вечность, а в голове билась мысль, не поймает ли их ветер, пока они застряли вот так в воротах.

Неожиданно — словно пузырь лопнул — холод исчез, и Ранд оказался снаружи. Его лошадь, одно короткое мгновение двигаясь в два раза быстрее всадника, споткнулась и едва не сбросила его через голову. Он обвил шею Рыжего обеими руками, цепляясь изо всех сил. Пока Ранд усаживался обратно в седло, гнедой встряхнулся, затем порысил к остальным так спокойно, словно ничего необычного не произошло. Было холодно — не мороз Путевых Врат, а желанный обычный зимний холод, который медленно, но неуклонно прорывал нору, вгрызаясь в тело.

Ранд закутался в плащ, взор его не отрывался от тусклого мерцания Путевых Врат. Рядом с ним подался вперед в седле Лан, одна рука — на мече; человек и конь напряжены, вот-вот готовые устремиться обратно, если не появится Морейн.

Путевые Врата стояли в груде камней у подошвы холма, скрытые кустами, лишь кое-где упавшие глыбы смяли голые бурые ветви. По сравнению с резьбой на остатках ворот кусты выглядели куда безжизненнее камня.

Пасмурная завеса медленно вздулась необычным длинным пузырем, поднимающимся к поверхности пруда. Сквозь пузырь пробилась спина Морейн. Дюйм за дюймом Айз Седай и ее мутное отражение отступали друг от друга. Она по-прежнему держала жезл перед собой и продолжала держать его, когда вывела вслед за собой из Путевых Врат Алдиб, — белая кобыла танцевала от страха, выкатывая глаза. По-прежнему следя за Путевыми Вратами, Морейн отступала прочь.

Путевые Врата потемнели. Туманное мерцание стало сумрачнее, от серого до антрацитово-черного, затем стало черным, как в самом сердце Путей. Словно бы очень издалека на путников взвыл ветер, в котором звучали глухие голоса, наполненные неутоленной жаждой живых существ, алчущие чужой боли, стонущие в разочаровании от рухнувших надежд.

Голоса шептали Ранду в уши, на самой грани понимания, выплескивались в разум. Плоть так прекрасна, так прекрасно разрывать ее, резать кожу; кожа — чтобы ее сдирать, чтобы плести ее, так приятно заплетать ее полоски, так приятно, так красны капли, что падают; кровь так красна, так красна, так сладка; сладостные вопли, прелестные вопли, поющие вопли, вопите вашу песню, пойте ваши стоны...

Шепотки плыли, чернота уменьшилась, рассеялась, истаяла, и Путевые Врата вновь стали сумрачным мерцанием в арке покрытого резьбой камня.

Ранд испустил долгий, прерывающийся выдох. Не один он облегченно перевел дух, он слышал вздохи других. Бела стояла возле лошади Найнив, а обе женщины обнимались, уронив головы на плечи друг другу. Даже Лан, казалось, расслабился, хотя по суровым граням его лица ничего нельзя было прочитать, — больше говорило то, как он, опустив плечи, сидел на Мандарбе; то, как он поглядел на Морейн; то, как наклонил голову.

— Он не сможет пройти, — сказала Морейн. — Думаю, что не сможет; надеюсь, что не сможет. Тьфу! — Она отшвырнула жезл на землю и вытерла руки о плащ. Жезл более чем на половину длины обуглился, став черным и жирным от сажи. — Порча разлагает там все.

— Что это такое? — спросила Найнив. — Что это было?

Лойал казался сбитым с толку.

— Ну, Мачин Шин, разумеется. Черный Ветер, который крадет души.

— Но что это? — настаивала Найнив. — Даже на троллока можно посмотреть, можно до него дотронуться, если желудок не взбунтуется. Но вот это... — Ее передернуло.

— Вероятно, нечто оставшееся от Времени Безумия, — ответила Морейн. — Или даже от Войны Тени, Войны Силы. Нечто скрывающееся в Путях столь долго, что оно не может больше выбраться наружу. Никто, даже среди огир, не знает, как далеко уходят Пути или как глубоко. Это может оказаться даже чем-то свойственным самим Путям. Как говорил Лойал, Пути — живые существа, а у всего живого бывают паразиты. Возможно, даже порождение самой порчи, что-то ставшее результатом разложения, им порожденное.

— Перестаньте! — крикнула Эгвейн. — Слушать больше не хочу. Я слышала, как это разговаривает...

Она осеклась, задрожав.

— Однако есть худшее, с чем приходится сталкиваться, — совсем тихо сказала Морейн. Ранду показалось, она не предполагала, что ее слова будут кем-то услышаны.

Айз Седай устало влезла в седло и устроилась в нем с довольным вздохом.

— Это опасно, — сказала она, оглядываясь на разбитые ворота. Обугленный жезл удостоился лишь мимолетного ее взгляда. — Это «нечто» выбраться не может, но кто-нибудь может случайно забрести внутрь. Нужно будет сказать Агельмару, чтобы сюда послали людей и замуровали эти Врата, — когда мы доберемся до Фал Дара.

Морейн указала на север, на башни, виднеющиеся в далекой дымке над голыми верхушками деревьев.

Глава 46

ФАЛ ДАРА

Местность вокруг Путевых Врат перекатывалась поросшими лесом холмами, но подле самих ворот не было никаких признаков огирской рощи. Большинство деревьев торчали серыми, царапающими небо скелетами. Вечнозеленых деревьев, что пятнами виднелись меж голых стволов, оказалось еще меньше, чем привык Ранд, и их покрывало больше бурой хвои и листвы, чем раньше. Об окружающем пейзаже Лойал не обмолвился ни словечком, лишь печально покачал головой.

— Так же мертво, как и в Проклятых Землях, — сказала, хмурясь, Найнив. Эгвейн куталась в плащ и дрожала.

— По крайней мере, оттуда мы выбрались, — сказал Перрин, а Мэт добавил:

— Выбраться-то выбрались, только вот куда?

— Шайнар, — сказал им Лан. — Мы в Пограничных Землях.

Суровый голос Стража прозвучал так, будто он говорил о «доме», почти о «доме».

Ранд, ежась от холода, подтянул плащ. Пограничные Земли. Тогда недалеко и Запустение. Запустение. Око Мира. И то, к чему они шли.

— Мы недалеко от Фал Дара, — сказала Морейн. — Всего в нескольких милях.

Над верхушками деревьев, к северу и востоку от отряда, темнели на фоне утреннего неба высокие башни. Пока путники скакали, башни часто исчезали между холмами и перелесками, а потом вновь появлялись на виду, когда отряд поднимался на холм повыше.

Ранд заметил деревья, расколотые как от удара молнии.

— Холод, — ответил Лан на его вопрос. — Иногда морозы зимой здесь так жестоки, что сок в стволах замерзает и деревья лопаются. Бывают ночи, когда треск стоит как от фейерверка, а ветер столь пронизывающе-холоден, что кажется, будто и вы сами вот-вот разлетитесь вдребезги. Прошедшая зима была обычной, и не более того.

Ранд покачал головой. Деревья лопаются? И это обычной зимой. На что же должна походить такая зима? Наверняка ему и не вообразить.

— Кто говорит, что зима прошла? — сказал Мэт, клацая зубами.

— А вот