Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

витражи, подсвеченные магией, имитирующей солнечный свет. Все утонуло в пыли, паутине и песке времен… Все утонуло в страдании.

– Одри, я не понимаю, что ты опять… Ого!

Я доиграла последнюю ноту как никогда вовремя. Повеяло сквозняком. Открыв глаза, я увидела ту самую башню из своих воспоминаний, а обернувшись, заметила Коула, застывшего в дверях. Изумленно озираясь вокруг, он потер глаза и хорошенько всмотрелся в бархатный ночник, прежде чем робко ткнуть в него пальцем. Тот покачнулся, вполне реальный.

– Это не иллюзия? – удивился он, и я положила скрипку на подогнутые колени.

– Нет. Это ковен Кливленда. Точнее, его маленький клочок. Ты привел ее?

Коул поджал губы и кивнул, просовываясь обратно в коридор, чтобы втащить за собой в комнату Ферн. Та брыкалась и кусалась, словно Коул вел ее на плаху, а уж когда завидела собственную спальню…

– Выпусти! – взвизгнула она, задыхаясь в приступе паники, когда Коул захлопнул дверь и загородил ее собой. Тогда Ферн практически повисла на нем, впиваясь ногтями ему в лицо, пока Коул не вывернул ей руки и не толкнул ко мне. – Чего вы хотите?! Запереть меня здесь?

– Я уже думала об этом. Может быть, позже, – протянула я, задумчиво стуча пальцем по щеке. – Но сейчас я просто хочу понять. Тот ритуал связи, которым я убила Джулиана, но который не сработал на тебе… Ты никогда не задавалась вопросом, почему так произошло?

Ферн уставилась на меня, прорычав:

– Потому что я сильнее тебя! Была.

– Это вряд ли. У меня есть более правдоподобная теория… В Дуате я повстречала девочку, как две капли похожую на тебя. Ее тоже зовут Фернаэль. Говоришь, ты помнишь себя только с пяти лет?.. Дай-ка сюда ладонь.

Ферн, кажется, успокоилась: щеки ее, пунцовые, начали светлеть, а дыхание стало ровным. Однако руку протянуть она отказалась, попятившись от меня к детской кроватке. Ее босые ноги теперь не прятало ни одеяло, ни бинты: моему взору открывались все сигилы и ритуальные отметины, испещряющие фарфоровую кожу от самых лодыжек. Жуткое – нет, жалкое зрелище. Заняв оборонительную позицию, Ферн волком смотрела то на меня, то на Коула, пока вдруг не включился музыкальный ночник. Я заметила, как Коул убрал за спину руку, и догадалась, что это он дернул за шнурок.

Ферн оцепенела и зачем-то задрала голову вверх. Блики затанцевали на стенах и ее меловом лице. Усмехнувшись собственным мыслям, Ферн вытянула вперед руку и вдруг попыталась поймать пальцами тени от бумажных бабочек, висящих под потолком. Должно быть, именно так она развлекала себя в детстве.

– Дай ладонь, – попросила я еще раз, отложив скрипку и поднявшись на ноги. – Посмотрим на твои истинные первые воспоминания.

Ферн не понимала… Или просто отказывалась понимать. Она растерянно посмотрела на меня, но руку все-таки протянула. По полу застучала горячая кровь, когда я чиркнула по ней пальцем, будто ножом, и разрезала кожу магией.

– Поворот, щелчок и поворот, – пропела я тихо, и комната переменилась снова.

– Одри… – позвал меня Коул едва слышно, и я, проследив за его взглядом, попятилась к двери вместе с Ферн, чтобы уступить место двум маленьким девочкам.

Те всплыли прямо у нас под ногами посреди ковра, затертый узор на котором было уже не разглядеть. Девочки сидели друг напротив друга, разложив между собой игрушечный чайный сервиз, и беззаботно хихикали. В отличие от башни, портал в которую я открыла на самом деле, они были уже ненастоящими – всего лишь бесплотные воспоминания, призраки, выуженные не из головы, но из крови.

– Папа тебя наказывает? – спросила девочка в желтом платье со смешными рюшами, почти как у Морган. Волосы ее, золотисто-русые, были забраны в две тугие косички, а круглые серо-зеленые глаза напоминали гальку на изумрудной траве. – А меня вот мама любит! Она готовит мне шоколадный торт каждые выходные. Ты любишь шоколад?

Девочка, сидящая напротив, насупилась, сжимая в маленьких ладошках игрушечную чашку. Мне даже не пришлось вглядываться, чтобы узнать в ней Фернаэль – ту самую, погибшую еще в детстве, а теперь обитающую в Царстве мертвых вместе с нашей матерью. Серые глаза с кошачьим разрезом, голубой ободок, закрытое лазурное платье со слишком высоким воротником… Она морщилась, терла ручку выше локтя, которая казалась толще другой, явно перебинтованная.

– Люблю. Папа тоже носит мне шоколад, – пробурчала Фернаэль, переставляя блюдца между плюшевыми игрушками, рассаженными вокруг.

– После того как сделает больно? – поинтересовалась другая девочка, и Фернаэль вспыхнула:

– Он не делает больно! Он лечит меня. Сегодня мы закончим. Папа сказал, что это будет в последний раз. Он обещал…

Силуэты детей вдруг начали таять, когда взрослая Ферн, считавшая себя моей сестрой, забыла про кровоточащую руку и потянулась к ним.

– Кто это? – спросила она изумленно, и я ухватила ее за плечо, оттаскивая назад. Кровь Ферн, пролитая, еще шипела на полу, заставляя башню меняться… Заставляя ее выплевывать прошлое по кусочкам.

– Разве не узнаешь? – спросила я. – Это же ты.

Ферн посмотрела на место, где сидела маленькая Фернаэль, чьи очертания почти исчезли, и я покачала головой:

– Нет, глупая, не это.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем башня явила нам новое воспоминание. Коул шумно выдохнул за моей спиной, и я услышала, как Ферн хнычет сквозь руку, зажавшую рот.

– Тише, милая, тише! Осталось совсем немного, – бормотал Марк Сайфер, Верховный ведьмак ковена Кливленда, сгорбившись над детской кроваткой.

Под ним, беловолосым тощим мужчиной с жестким лицом, распласталась его любимая дочь. Крупный медальон-скарабей с пульсирующим красным камнем раскачивался у Фернаэль над головой. Она жадно хватала ртом воздух, глядя в потолок, и с каждой секундой глаза ее все больше напоминали кукольные, теряя осмысленность. Платья на Фернаэль не было – только белье, пропитанное темно-бордовой кровью. Маленькая, щуплая малышка пяти лет уже познала на себе всю жестокость этого мира, истерзанная собственным отцом. В руках у того дрожал тонкий скальпель, блестящий в крупицах морской соли. Им он нанес Фернаэль дюжину свежих шрамов: на ногах, на руках, животе, плечах, шее… Теперь она истекала кровью, парализованная болевым шоком.

– Милая… Нет-нет-нет! Стой! Смотри на меня, Ферни. Смотри! Как же так… Не смей умирать! Еще немного… Что же делать?.. Люсьен! Приведи сюда Кассандру. И Лизу! Немедленно!

Марк Сайфер выронил скальпель и что-то зашептал над стремительно белеющей Фернаэль, сжимая в окровавленных пальцах свой медальон. Тот замигал усерднее… А затем вдруг потух. Марк чертыхнулся, и в этот момент дверь открылась. Даже Коул вздрогнул, отшатываясь в сторону, хоть и знал, что это всего лишь отголоски минувших дней – миражи, не более того.

Тот мираж, что выплыл вперед, оказался тучной женщиной средних