Обратный отсчет: Распад - Токацин

неподвижны, внешнее вмешательство…» Он смотрел на графики, выискивая следы «пробоя» — омикрон- или сигма-луча, извне попавшего в активную зону, но ничего не находил. «Отчего она задёргалась? Проверить бы нормально всю эту штуковину…»

— И что? — он растерянно взглянул на Кенена. — Что у вас там было в эти дни? И при чём тут я?

— Правильный вопрос, — вполголоса заметил Гварза. — Я бы тоже послушал объяснение. Только объяснение, а не мистический бред.

Маккензи сердито фыркнул.

— Можешь думать что хочешь, Кенен. Гедимин понимает, о чём я говорю. Просто пока притворяется дураком. Твоя работа, Кенен?.. Ладно, не отвечай. Слушай, Гедимин. Мы с Айзеком исползали каждый миллиметр этих грёбаных графиков. Когда кривые начали плясать — оба раза ты был под станцией. Не знаю, что ты сделал, и как это объяснить кому-нибудь вроде Гварзы, — но дело именно в тебе.

Гедимин встретил его сердитый взгляд, не дрогнув, только внутри что-то оборвалось, и холод из-под рёбер выплеснулся на кожу. «А ведь он не врёт. Оба раза существо меня видело. Выдавало реакцию. Я думал, только в мой мозг… а оно расшевелило реактор. Оба раза, и во второй — сильнее. Раньше такое уже было… другой реактор, всё другое, но эта тварь… Уран и торий! И что мне теперь с этим делать⁈»

— Я не прикасался к твоим реакторам, — угрюмо сказал он. — Не вешай на меня диверсию.

Гварза одобрительно хмыкнул.

— И то верно. Гонки под станцией — идиотизм, но умеренный. А вот если бы Маккензи подпустил тебя к щиту управления…

Кенен сердито мотнул головой.

— Если бы я «вешал диверсию», я пришёл бы не один. И пришёл бы не я, а федералы.

Гварза с широкой ухмылкой ударил кулаком о ладонь.

— Макаки тупые, но не настолько. «Сармат мысленно повредил реактор, находясь от него в сотнях метров»? Да, конечно, федералы сразу поверят!

Кенен смерил его досадливым взглядом и протянул руку к Гедимину.

— Не знаю, что там у тебя с мозгом при таких-то повреждениях, — он едва заметно поморщился, — но мне кажется — ты понимаешь, о чём я. И, возможно, уже придумал, как это прекратить. Если мы покажем вот такой реактор «Вестингаузу», нас с потрохами съедят. И первым огребёт Айзек. Если честно, это он просил о помощи. Я-то всегда могу прикинуться дураком. А вот главный атомщик «Налвэна»…

Он многозначительно посмотрел на Гедимина. Тот поморщился.

— Подставишь Айзека — шею сверну, — пообещал он. — Что я должен сделать⁈ У меня от этого реактора даже чертежей нет.

Кенен, прочитав что-то в его прищуренных глазах, облегчённо вздохнул и осклабился.

— Нет чертежей⁈ С Айзеком пора поговорить. Я думал, уж такой-то ерундой он тебя снабдил ещё в первую встречу. Нет, надо с ним поговорить, — совсем расслабился…

Гедимин вспыхнул и уставился в нагрудник Кенена, понадеявшись, что Гварза не прочтёт его мимику. Гварзе, однако, было не до того — он резко выдохнул и двинулся к Маккензи.

— Ты там о чём?

Кенен развёл руками, изображая сожаление.

— Знаю, тебе приятно держать лучшего из моих спецов на должности ассенизатора. Но мы такую роскошь себе позволить не можем. Идём, Гедимин. В чертежах недостатка не будет.

…Глайдер подвёз их прямо к воротам главного корпуса — квадратной коробки, выстроенной стена к стене с двумя ярко окрашенными куполами, над которыми поднимались ветвистые мачты передающих антенн. Купола с торчащими над ними антеннами бросались в глаза так же, как когда-то — градирни «Полярной Звезды»; к их виду Гедимин так и не привык, сколько ни просиживал напротив энергостанции «Вайтрока». «Реактор-мишень. Не промахнёшься,» — криво ухмыльнулся он, проходя под высокой аркой к турникету. Кенен Маккензи, придержав его за плечо, поднятой рукой посигналил насторожившимся охранникам. Турникет пискнул, защитное поле в проёме арки растаяло, пропустив сармата в коридор, упирающийся в подъёмники.

— Айзек, мы на месте, — сказал Кенен в передатчик, едва кабина лифта закрылась. — Да, он тоже. Открывай альнкиты. Сначала к тебе? Как скажешь. Но доступ открой. Не запускал? Ну и хорошо.

«Реакторы заглушены,» — Гедимин подавил облегчённый вздох. «Ещё долго тянули при такой нестабильности. По крайней мере, обойдётся без взрывов…»

Айзек стоял у щита управления, уступив кресло сменщику, и неотрывно глядел на монитор. Там ползли две линии, зелёная и красная; одна плавно уходила вниз, другая тянулась параллельно оси времени, то и дело выдавая неровные зубцы. «Сигма пульсирует,» — Гедимин вгляделся в график, пытаясь найти закономерности, но вскоре сдался. «Неритмичная пульсация. Странно выглядит.»

Схемы двух реакторов были рядом — кольца из твэлов, вложенные друг в друга и разделённые барьерами из накопителя, стравливающими лишнее излучение. Все управляющие стержни были опущены. Гедимин узнал их по обозначениям — щит управления вообще мало изменился со времён «Полярной Звезды», разве что убрали всё, что было связано с машинным залом, и добавили мониторы для контроля антенн-излучателей. Сармат на долю секунды задержался на них взглядом — там шёл штатный сброс омикрон-излучения с реакторов, остановленных, но «фонящих», на вращающиеся накопительные сборки. Индикаторы показывали, что излучение не стало слабее — передающая оболочка реакторов собрала в себе очень много энергии, и нескольких часов было недостаточно, чтобы исчерпать эти запасы.

— «Сигма» дёргается, — услышал Гедимин тихий голос Айзека. Оператор отошёл от мониторов и встал рядом с Кененом. Он отчитывался, изредка оглядываясь на ремонтника, и его веки заметно дрожали.

— Ипрон распыляли? — деловито спросил Гварза, оттеснив Кенена Маккензи и вглядываясь в мониторы. Айзек качнул головой.

— После ипрона твэлы три дня надо чистить. Комиссия завтра…

Гедимин сердито сузил глаза. «Дождутся они аварии со своими „мартышками“. Комиссия у них… Мать моя пробирка, так что с этими штуками не так?»

Он подошёл к пульту, тронул знакомые клавиши — поверх концентрической схемы легли показания зональных датчиков. «Нейтронов нет,» — первым делом отметил Гедимин. «Этот фактор убрали — уже хорошо. „Омикрон“… вот источники — сборки, а вот накопитель — отток идёт вверх. Теперь — откуда