Огненные острова (ЛП) - Швартц Ричард

Женщина поморщилась.

— Он просто должен продержаться достаточно долго, чтобы ответить на мои вопросы, — резко сказала она. — Он работорговец. Нет никакого смысла лечить его перед тем, как повесить.

Я снова попытался что-то сказать, но было сложно.

Врач склонился ко мне.

— Я не работорговец, — прошептал я. Было легче, когда я говорил шёпотом, всё же мне пришлось повторить слова дважды, прежде чем он понял.

Светловолосый мужчина выпрямился, в то время как я опустился назад.

— Он говорит, что нет, — сказал он после этого.

— Я бы тоже так утверждала на его месте, — ответила женщина, качая головой.

— Капитан Копья, — предостерёг капрал Амос. — С этим человеком есть некоторые нестыковки.

— Вот почему я и хочу допросить его, — она сжала руки в кулаки. — Мне всё равно умрёт он или нет, если только я получу ответы, которые ищу.

— Капитан, сэр, я официально заявляю протест, — снова возразил Амос, на этот раз более решительным тоном. — Это мой удар сразил его, и я хочу быть уверенным в том, что не убил невинного человека.

— Посмотри на него, — с горечью промолвила женщина. — Он головорез. Он ночевал в «Жаждущем Кубке», там останавливаются только капитаны пиратов. Если он не работорговец, тогда пират. Так или иначе, его карой будет смерть через повешение.

— Пират, у которого морская болезнь? — спросил Амос, выгибая бровь. — Разве вы не хотите удостовериться, Эльгата? Вы капитан. Скажите мне повесить его, и я повешу. Но насколько вы уверенны в том, что он действительно заслуживает верёвки?

— Вполне, — ответила она, глядя на меня. — Ставлю свою левую ногу на то, что он отправил к Сольтару уже больше, чем одну душу, — она взглянула на Амоса и вздохнула. — Ну да ладно, капрал, пусть будет по-вашему. Для операции в море требуется поддержка богов. Оставим решать им, — она кивнула врачу. — Вправьте ему череп, потом поглядим. Если он выживет, — она развернулась на каблуках и ушла. Мы посмотрели ей вслед, и я попытался что-то сказать.

— Спокойно, мой друг, — сказал капрал. — У неё есть для этого причина, — он заметил мой взгляд и серьёзно покачал головой. — Не благодари меня. Если ты виновен, я сам лично тебя повешу, даже не моргнув глазом, — сказав это, он тоже развернулся и ушёл. Я остался наедине с врачом.

Он повесил фонарь на крюк над моей койкой, зажёг второй и повесил рядом. Подтянув к себе подставку с медной чашей, он налил в неё прозрачную жидкость и помыл руки.

— С головой дело такое, — произнёс он беззаботно. — Сильно больно не будет.

Он открыл кожаную сумку и вытащил из неё небольшой молоток из стали и латуни, что-то похожее на зубило, небольшую пилу и другие инструменты, чей вид не благотворно отразился на моём желудке. Всё это он положил в чашу, в которой только что помылся. Затем выловил обмотанный кожей крепкий кусок дерева со множеством отпечатков зубов.

— Открой, — мягко посоветовал он. Когда я не сразу последовал его просьбе, он схватил меня за челюсть и надавил в одном месте, так что та разжалась сама собой. Он вставил мне деревяшку между зубов. — Я не в первый раз делаю такую операцию, — сказал он с дружеской улыбкой. — Двое из четырёх выжили… Всё зависит от того, смогу ли я найти все осколки, — он засунул мне под шею твёрдый кожаный валик, обернул лоб кожаной петлёй и затянул. — Поэтому не переживай, — объяснил он и начал намыливать мне голову, прежде чем взять бритву. — Если волна не поднимется в неподходящий момент и лихорадка тебя не убьёт, будешь бодрячком, когда мы будем тебя вешать.

Иногда меня мучили кошмары. И то, что происходило сейчас, не особо сильно отличалось. Всё казалось нереальным. Врач сидел позади меня, поэтому я его не видел. Над головой из-за волн качались фонари, бросая странные тени, в то время как врач выполнял свою работу. Он оказался прав, больно не было. Не особо. Просто было… как-то чудаковато ощущать, как он разрезает мне кожу и откидывает в сторону, слышать хруст, его напряжённое дыхание в моём ухе… Один раз он выругался, когда в корабль ударила волна.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мысли в голове не задерживались, любые соображения обрывались. Казалось, будто я снова плаваю в море. В кокой-то момент я погрузился в глубокий тёмный сон, а фонари над головой побледнели до далёких огней, которые в конце концов погасли.

— Как он? — разбудил меня голос капрала Амоса.

— Вы сказали, что с этим человеком есть некоторые не стыковки, — прозвучал усталый ответ врача.

— Да, почему?

— Потому что есть ещё одна. Он слишком в порядке.

— Это как? — спросил Амос.

— Вот, посмотрите? Здесь я зашил ему кожу головы, — в том месте я ощущал резкую тянущую боль. — А теперь снимаю шов.

— Но это было сегодня ночью, верно? — с интересом спросил Амос.

— Верно. У него ненадолго поднялась высокая температура, примерно на пол отрезка свечи. Затем температура спала, и он заснул. Когда я проверил его недавно, шов уже закрылся. И вы сами видите… — его пальцы прощупали мой череп. — Для этого слишком рано, но кость уже прижилась. Короче говоря, его раны заживают быстрее, чем у нормальных людей.

Я ещё не совсем проснулся, но был немного удивлён услышать это. В конце концов, у меня больше не было Искоренителя Душ.

— Возможно, он бы выжил и без моей операции. Его череп был сломан не в первые. Должно быть, это случалось с полдюжины раз, и он всегда срастался, каждый раз крепче, чем прежде.

Он всё ещё ощупывал мою кожу головы.

— Видите этот шрам? Это был удар меча. Он должен был расколоть ему череп. И расколол. И всё же он ещё жив. Кости черепа снова сошлись.

Я не мог вспомнить, что у меня когда-то был расколот череп. Может это случилось на перевале… Воспоминания о том долгом сражении были более чем неясными. Я умер там много раз.

— Я покажу вам ещё кое-что, — промолвил фельдшер, открывая мне рукой рот, словно я лошадь. — Видите его зубы? Они ещё все на месте, и я редко встречал такие хорошие.

Я открыл глаза и впился взглядом в фельдшера, и тот поспешно убрал пальцы из моего рта. Учитывая свет, падающий в люки, было ранее утро.

Амос молчал и задумчиво смотрел на меня. Он уже больше не двоился и не троился, морская болезнь прошла, а головная боль была терпимой. Я был так голоден, что мог бы съесть за десятерых и меня мучила такая жажда, что мог бы выпить бочку.

— У вас есть этому объяснение? — спросил он врача.

Фельдшер покачал головой.

— Нет. Это противоречит всему, что я знаю.

— А ты? — прямо спросил меня капрал. — Что ты на это скажешь?

Должен ли я рассказать ему историю об Искоренители Душ?

Лучше нет. Поэтому я только покачал головой, о чём сразу пожалел.

— У меня нет объяснений, — прохрипел я. И это было правдой. Я тоже не понимал, что произошло, поскольку без меча рядом со мной я не ожидал исцеления.

— Однако он мог бы быть некромантом, — продолжил врач, аккуратно складывая свои чистые инструменты в сумку. — Они, как известно, могут себя излечивать.

— Боги! — пробормотал я. — Как вы можете говорить нечто подобное!

Врач закрыл свою сумку с инструментами с громким щелчком.

— Потому что именно так думаю, — сообщил он, сурово глядя на меня. — У меня даже возникло желание самому вас прикончить. И лишь моя клятва помешала мне сделать это… и тот факт, что я не знаю этого точно.

— Чего вы не знаете? — спросила женщина от двери. Она выглядела немного уставшей, но её серые глаза были такими же непреклонными, как раньше.

— Наш друг здесь удивительно быстро исцеляется, — объяснил Амос. — Девон думает, что он может быть некромантом.

— Вы сошли с ума, — возразил я, обессилено потянув за верёвки, связывающие руки. — Я ни работорговец, ни пират ни тем более некромант! Я клянусь всеми богами!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Но раз вы пришли в себя и бодрствуете, то сможете объяснить нам, кто вы, — сказала женщина. — Приведите его ко мне, мы его выслушаем.

— Да, капитан, — сказал Амос и подошёл ко мне.

— Вы можете быть его защитником, — промолвила ещё женщина и ушла.