Школьный роман - Ольга Анисимова

Маленькая зареванная девочка, вздрагивающая от боли, отчаяния и отвращения… слабая, растоптанная, сломленная в попытках тщетного сопротивления. Но почему он не испытывает к ней жалости? Он ведь любил ее когда-то… Она сама во всем виновата! И получила то, что заслуживает!

— Перестань реветь! — раздраженно сказал Женя, по — прежнему стоя к Ксюше спиной.

Всхлипывания прекратились, словно она подчинилась его приказу. Женя повернул голову. Ксюша, с трудом приведя себя в порядок, сидела на краешке кровати с совершенно неживым лицом, еще мокрым от слез, с остановившимся взглядом. Искусанные запекшиеся губы безвольно приоткрылись. И светло-русые косички расплелись… Но она все равно вся пахла карамелькой, сладко — приторно, и Женьке стало противно от того представления, которое эта девочка-конфетка сейчас перед ним разыгрывает.

Ксюша медленно поднялась, словно собравшись с силами, и ступая на цыпочки, как по острию ножа тихонько пошла к двери.

— С Васильевым ты тоже каждый раз разыгрываешь из себя поруганную девственницу? — ядовито бросил он ей вслед, — он тебя не научил еще получать удовольствия от секса? Странно, а всем он болтал без умолку совершенно другое! Что ты — страстная, ненасытная…

Ксюша замерла на мгновение.

— О чем ты говоришь? — прошептала она, низко опустив голову, слова с трудом вырывались из перехваченного спазмом горла, — Васильев никогда не прикасался ко мне… и вообще никто… Я не знаю, что там тебе наговорили… зачем, для чего и почему ты всему поверил… и как мог все это со мной сделать…

Ксюша, вымученно выдавив из себя эти слова, двинулась дальше, так же нелепо ступая на цыпочки, и Женька вдруг понял, что ей просто больно идти!! В прихожей Ксюша на ходу, как сомнамбула, сунула ноги в сандалии и, брякая незастегнутыми пряжками, вышла за дверь квартиры.

Женя как стоял в своей комнате, окаменев от услышанного, так и рухнул, словно подкошенный на кровать, где только что лежала Ксюша, даже не найдя сил закрыть за ней дверь.

Когда кровь немного отхлынула от головы и в глазах перестало быть темно как ночью, Женька поднялся, схватил на вешалке в коридоре первую попавшуюся куртку, на ходу натянул ее на голые плечи и выскочил из дома. Он торопился не за Ксюшей, он спешил в школу, чтобы найти там Егора Васильева и его убить.

Он не мог думать ни о чем, кроме того, что непременно должен это сделать. Что будет с ним самим потом, ему было абсолютно все равно! Он уничтожил себя, убил в себе все чувства, все стремления, кроме мести… Женя потерял навсегда свою бедную маленькую Ксюшу, потому что эта мразь Васильев посмел трепать ее имя на всех углах. А закомплексованный, забитый Джоник Никитин просто не нашел в себе силы не поверить ему. Он поверил и растоптал свое чувство. Не сегодня, а уже давно, когда принял за чистую монету грязную ложь Васильева о его Ксюше.

Маленькая дурочка Ксюшка всего лишь навсего хотела со всеми дружить, а ей было отплачено за дружбу хвастливой брехней!

Женька стремглав летел к школе, он боялся только одного, что дискотека закончилась, и все разошлись.

Где он станет тогда искать Васильева?

Но из открытых окон школы еще доносились рэповые ритмы. Охранник, получивший строгое указание от завуча никого вышедшего из школы обратно не впускать, Женьке сделал исключение, как сыну Маргариты Николаевны. Женька пулей пронесся мимо него на второй этаж. Только спустя несколько минут, охраннику пришло в голову, что вид у парня был несколько странноватый и нужно, наверное, все же подняться следом за ним.

Этих пяти — семи минут Женьке оказалось достаточно, чтобы отыскать в полном зале Васильева и, рванув его за ворот куртки, вытащить с собой из зала в холл. Егор Васильев на свою беду в тот момент оказался рядом с входом, и Женька заметил его сразу.

Охранник не спеша поставил ногу на последнюю ступеньку, и тут увидел, как сын завуча с размаху пинает ногами в лицо и в живот скорчившегося от боли другого парня.

Егор Васильев нисколько не был слабее Женьки. Он совсем немного уступал ему в росте, зато был крепче в плечах, коренастее, мощнее. Но Женька не давал ему опомниться, распрямиться, отдышаться, он безжалостно молотил его ногами в тяжелых ботинках. Один раз Егору только удалось ухватить его за ногу и швырнуть Женьку на пол. Но тот подскочил как мячик и снова размахнулся ногой.

Подоспевший охранник набросился сзади на Женьку, в нейтрализующем захвате сковав его движения, и потащил в сторону. Из зала посыпали ученики, недоуменно глядя на залитый кровью пол и на рвущегося к своему врагу Женьку.

— Пацан, пацан, уймись! — бубнил Жене в ухо охранник, — ты ему врезал достаточно, как бы не за «скорой» бежать!

Егор уже не мог разогнуться, он сидел на полу, пытаясь втянуть разбитыми губами воздух. Глаза почему-то с трудом различали знакомые предметы вокруг и лица… рот был полон крови, нос разбит. Страшно болела голова, и каждая клеточка тела отдавала болью. Егор не слышал вокруг себя ничего, кроме гула голосов, задающих какие-то дурацкие вопросы… Все было как в тумане, в дымке. Неожиданно голоса стихли все разом, и Егор услышал голос, который узнал бы из тысячи.

— Егор, ты в порядке?! — тревожно вопрошал голос. Егор с трудом поднял голову.

— Боже мой! — воскликнула Маргарита Николаевна и присела рядом с Егором, всматриваясь в его лицо внимательнее. — Нужно наложить ему повязки… Володя, у вас на посту есть дежурная аптечка!

Охранник, к которому обратилась Маргарита Николаевна, все еще держал бунтующе — вздрагивающего Женю. Нужно было бежать за аптечкой, но он не был уверен, что этого драчуна можно отпускать.

— Володя, пожалуйста, быстрее! — воскликнула Маргарита Николаевна, но, повернув голову в сторону охранника, поняла, почему он мешкает. Марго поднялась, уступив место возле Егора другим учителям, и направилась к Жене.

— Володенька, беги за аптечкой! А с этим… я сама.

Володя выпустил Женю из своих железных объятий. Женька, все это время тщетно пытавшийся высвободиться, по инерции рванулся в сторону Егора. Охранник, снова собрался стиснуть Женькины плечи.

Но Марго его опередила. Она взметнула перед носом у Жени палец и грозно прошипела:

— Стой, негодяй, не смей шевелиться!

Некоторое время спустя Егора увели промывать раны, оказывать первую помощь. Он уже смог разогнуться и дышал, еще неглубоко, но достаточно ровно. Марго, проводив Васильева взглядом, перевела взор на сына.

— В мой кабинет! — сквозь зубы процедила она, — быстро!

Женька, ссутулившись, брел по коридору, Маргарита Николаевна шла следом за ним, конвоируя его до дверей своего кабинета.