Наследница моря и огня - Патриция МакКиллип

– Если она не в Херуне, то куда же она отправилась?

– Никто не знает.

Лира с негромким стуком поставила копье на землю и оперлась о него. Затем подняла голову, отыскала взглядом гибкого рыжеволосого стража.

– Фэйа, объясни, как это так?

– Она покинула нас, Лира. Однажды вечером она пришла сюда и ужинала с нами, а на следующее утро исчезла.

– Она должна была кому-то сказать, куда уходит. Она никогда ничего подобного не делала. Она взяла слуг, вещи, хоть кого-нибудь из стражей?

– Только своего коня.

– Своего коня? И все?

– Мы день-деньской расспрашивали каждого в доме. Больше она ничего не взяла. Даже вьючной лошадки.

– Почему никто не видел, как она исчезла? Куда вы все смотрели, стражи?

– Лира, – здраво заметил кто-то, – она не хуже любой из нас знает, когда и на каких постах мы сменяемся, и никто никогда не посмел бы следить за ее передвижениями в собственном доме.

Лира хранила молчание. Она сошла с трапа, освободив дорогу любознательным матросам, которые начали разгрузку. Наблюдая за ней, Рэдерле вспомнила прекрасное и спокойное лицо Моргол, когда та поднималась в гору к училищу, золотые глаза, ставшие такими внимательными, когда вокруг собрались Мастера. Ей на ум пришел вопрос; и вдруг, сдвинув брови, его задала Лира:

– Моргон с Хеда говорил с ней?

Фэйа кивнула:

– Он явился так незаметно, что никто не видел его, кроме Моргол; и так же незаметно ушел, разве что… разве что с тех пор в Херуне больше нет мира.

– Она отдала какие-нибудь приказы? – Лирин голос звучал ровно. Рядом с Рэдерле у нижнего края сходен присела Тристан – и уронила лицо в ладони. Фэйа опять кивнула и хмыкнула.

– Она отдала приказ, чтобы западные и северные границы охранялись от арфиста Высшего, чтобы никто в Херуне не предоставлял ему крова или помощи и чтобы всякий, кто увидит его в Херуне, сообщил об этом либо стражам, либо самой Моргол. И объяснила нам почему. Она разослала гонцов во все пределы Херуна, чтоб рассказали народу. А затем покинула нас.

Взгляд Лиры переместился с Фэйи на ветхие, серые, беспорядочно разбросанные крыши складов, окаймляющих пристани, а оттуда – на холмы у горизонта, тронутые неуловимой нежной зеленью под солнышком восторжествовавшей весны. Она прошептала: «Дет».

Трика прочистила горло:

– Мы думали, уж не отправилась ли она его искать. Лира, я не… никто из нас не понимает, как он мог совершить ужасное деяние, в котором его обвиняет Звездоносец; как он мог лгать Моргол. Это кажется невозможным. Как мог!.. Как он мог не любить Моргол?

– Возможно, он ее любит, – медленно произнесла Лира. Она уловила беглый взгляд Рэдерле и, оправдываясь, добавила: – Она осудила его, как Данан, как Хар; даже не выслушав, даже не предоставив ему права на защиту, которое дала бы любому простолюдину из приграничных поселений Херуна.

– Я его тоже не понимаю, – твердо сказала Рэдерле. – Но он признал свою вину, когда я с ним разговаривала. И ничего не сказал в свое оправдание. Ему было нечего сказать.

– Похоже, никому не пришло в голову, даже Моргону, что, возможно, Гистеслухлом держит Дета в руках, как держал и волшебников, и вынудил его привести Моргона к нему, а не к Высшему.

– Лира, Гистеслухлом… – Она не договорила, почувствовав, что ветер с моря, хлынув между ними, сделал расстояние невероятным. Догадываясь, что слушатели ждут продолжения, она закончила: – У тебя получается, будто Основатель превосходит могуществом Высшего, раз он вынудил арфиста что-то совершить против воли. А если я чему-то верю насчет Дета, так это тому, что никто, возможно даже Высший, не принудил бы его сделать что-либо вопреки его собственному выбору.

– Значит, ты его тоже осуждаешь, – бесстрастно изрекла Лира.

– Он сам себя осудил. Или ты думаешь, мне хочется этому верить? Он лгал всем и каждому, он предал Звездоносца, Моргол и Высшего. И он накрыл меня плащом, чтобы я не замерзла, пока я спала в ту ночь в дикой глуши. Вот и все, что я знаю. – Она растерянно встретила темный, полный мрачного раздумья взгляд Лиры. – Спроси его. Ведь ты как раз этого хочешь, верно? Разыщи его и спроси. Ты знаешь, где он – в дальней глуши, на пути к Лунголду. И ты знаешь, что именно туда наверняка отправилась Моргол.

Лира молчала. Она опустилась на край сходней около Тристан, уступив мучительной и болезненной неопределенности.

Миг спустя Гох бесхитростно заметила:

– У нас нет указаний Моргол оставаться в Херуне. Никому не следует отправляться на Задворки Мира в одиночестве.

– Хотелось бы знать, не заглянула ли она за пределы Херуна и не увидела ли его в одиночестве… – Лира непроизвольно втянула воздух, словно собираясь отдать приказ, и вдруг сомкнула губы.

Трика рассудительно произнесла:

– Лира, никто не знает, что делать; у нас нет приказов. Для всех нас было бы облегчением, если бы ты на время отложила отставку.

– Отлично. Седлайте коней и поехали в Город Короны. Не важно, что Моргол покинула страну втайне, даже она должна оставить хоть какой-нибудь след.

Стражи ушли. Рэдерле села рядом с Лирой. Они молчали. Между тем матрос протопал вниз по сходням, ведя Лириного коня и негромко насвистывая. Лира, держа копье на коленях наискось, внезапно обратилась к Рэдерле:

– Ты думаешь, я правильно делаю, что еду за ней?

Рэдерле кивнула. Она вспомнила осунувшееся лицо арфиста, такое резкое в свете костра, с такой непривычной насмешкой приближавшееся к кубку, вспомнила иронию, которая никогда прежде не звучала в его голосе. И прошептала:

– Да. Ты ей пригодишься.

– А ты что будешь делать? Ты с нами?

– Нет. Я поплыву в Кэйтнард с Бри. Если Моргон держит путь на юг, он мог направиться туда.

Лира искоса взглянула на нее:

– Он пойдет в Ан.

– Возможно.

– А оттуда он куда пойдет? В Лунголд?

– Не знаю. Полагаю, туда, где будет Дет.

С другой стороны от Лиры подняла голову Тристан.

– Ты не думаешь, – сказала она с неожиданной горечью, – что он до этого прибудет на Хед? Или он замыслил убить Дета, а затем вернуться домой и всем об этом рассказать?

Они посмотрели на Тристан. Ее глаза были полны непролитых слез, губы плотно сжаты. Миг спустя она добавила, глядя на головки болтов над доской: – Если бы он не передвигался так быстро, если бы я могла его догнать, наверное, я смогла бы убедить его вернуться домой. Но как я могу это сделать, если он не останавливается?

– Рано или поздно он вернется домой, – уверила ее Рэдерле. – Не могу поверить, будто он настолько изменился, что ему отныне нет дела до Хеда.

– Он изменился. Когда-то он был землеправителем Хеда и скорее убил бы себя, чем кого-то другого. А теперь…