Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

Я представлял что он спит, и меня реально пёрло. А может быть не спит, может быть смотрит, и..... Губы сложились в идиотскую улыбку понимания, потому что я ощутил, да СМОТРИТ, Смотрит на меня придурка и тоже улыбается. Я это знал, видел кожей, закрытыми веками, ощущал ресницами, которые тянуло приоткрыть и подсмотреть. Но я не буду. Я не хочу это разрушить. Ещё немножечко. 

И одурительно пахло кофе, и булочками, настоящим свежеиспечённым хлебом с корицей. А ещё гиацинтами. Моё золотое счастье имело запах гиацинтов. Тонкий аромат наполнял комнату, кружился в воздухе, танцевал солнечными пылинками под потолком. Я видел гиацинты только раз, но запах запомнил навсегда, опьяняющий, дерзкий, кружащий голову. 

Всё, больше не могу. 

Я резко распахнул глаза.... И задохнулся. От счастья. Увидеть САШКИНО лицо. 

Давай разроем снег

И найдём хоть одну мечту

Ты сказала ты знаешь, она живёт там. 

   Саня одетый в бордовую рубашку и чёрные джинсы, лежал рядом со мной, почти на мне. Слегка навалившись, но не прикасаясь, удобно устроившись поперёк кровати на животе, и подперев подбородок кулаком, смотрел на меня 

Не смотри Сан, не смотри, я же сейчас просто сдохну, лопну же твою мать.

   И улыбался. 

Принесём домой и оставим с собой до весны

А потом с болкона отпустим вниз... пусть летит

   А на подушке, рядом со щекой, лежали гиацинты.

Розовые, фиолетовые, белые - целая охапка. Свежих, рассыпавшихся в несобранном букете. 

Колокольчик в твоих волосах, звучит соль диезо

   Да какой там букет. Складывалось ощущение, что Сан решил не мелочиться, и разом скупил всё ведро, потому что перевернувшись, я зарылся в цветочный ковёр, как грёбанная белоснежка в клумбу.

А в серых глазах, парня, которого я вчера, клялся убить... Плескался океан.

Давай разожжём костёр

И согреем хоть одну звезду

Ты сказала, что нужно делать именно так

   Если когда нибудь, меня попросят описать слово Любовь, я совершенно точно могу сказать. Я знаю, как она выглядит. Как сияние, как свет, как солнечные зайчики в чужих глазах: ласковые, любящие, снисходительные, смеющиеся, бесконечно нежные.

Так смотрел на меня Вольх, так, и в то же время немного иначе, более жёстко, Вольх был волком, а Саня, уютно расположившийся на покрывале - пушистой принцессой. Самой прекрасной на свете, кукольной принцессой. От рассыпавшейся чёрной чёлки над асфальтовыми смешинками глаз, изящного аристократического носа, аккуратного фарфорового подбородка, и неуловимо смеющегося рта. 

У Саньки был потрясающий рот, в уголках которого пряталась улыбка. Как в сказке про Питера Пена, в описании Миссис Дарлинг. Рот мог кривиться, мог поджиматься, но когда улыбался, когда улыбался по настоящему, я ведь раньше даже не видел, что он способен улыбаться ТАК, оказалось весь мир сияет.

   Мы будем сидеть у окна

   И рассказывать друг другу сны

   А потом нам споют свою песню первая птица

   И улетит

   И сейчас Сан смотрел на меня космическим взглядом вселенной, источающей глубинные тонны нежности, завалом метеоритов эмоций.

   Кажется он смотрел так очень давно, и совершенно не собирался будить.

Колокольчик в твоих волосах

Звучит соль диезо.

   Я зарылся в цветы: лицом, пальцами, прижался ладонями к тонким ароматным лепесткам, с мягкими толстыми стебельками, чувствуя что краснею, полыхаю так, что даже не могу поднять глаза и посмотреть на него, потому что стесняюсь. Вот чего я спрашивается застеснялся? 

А Санька расхохотался. Звонко, искренне, заливисто. Подобрался стремительной юркой змейкой, взъерошивая пальцами мою лохматую макушку, засыпая цветами, наваливая сверху, обсыпая гиацинтовым дождём, развернул к себе, любя смеющимися, шальными глазами. 

- Доброе утро, чудо моё, - хрипло шепнул он. - Я тебя люблю. 

- Саня...

Ну всё, пойду отращу волосы, сделаю себе силикон, потому что мне реально надо было родиться бабой. В носу защипало, в глазах сделалось тоже очень подозрительно, даже горло перехватило от спазма. Только позорно разреветься не хватало. Приплыли, блин. Вот гадёныш.

   А Санька уже прижал к себе, целуя, тиская. Кажется, он понял, что со мной твориться. Он всегда всё как - то очень органично понимал. Улыбнулся загадочно и потащил с кровати, усаживая, устраивая среди подушек и одеял, подкатил кофейный столик. 

- Сегодня на завтрак кофе и круассаны, по французки. Я бы конечно предпочёл минет, но боюсь увлечься. И ведь увлекусь, да. Ники, ты как?

Он ухмыльнулся и вытащил лепесток из моих волос, чмокнул в губы, заглядывая в глаза. 

- Нормально. Но тыл болит. - Я предпочёл отвести взгляд, ибо заметив моё нездоровым румянцем пылающее лицо, Саня засветился так, словно я пообещал ему штуку баксов, и что самое примечательное вернул. 

- Поиграем в доктора? - Подушкой Саня получил прежде, чем закончил мысль и с хохотом приземлился на кровать. 

- Ник, прости, просто спросонья ты выглядишь... офигенным. Таким офигенно трахабельным - Сан торопливо сверзился с кровати и ловко воткнул булочку, в мой начавший возмущаться рот. 

- Лучше жевать, чем говорить. 

- Шкот беффуфеный

- Жуй партизан. Кстати, вес тебе набрать не помешало бы - Саня ничуть не обидевшись на продемонстрированный ему фак, удобно устроился напротив, наравне со мной прихватывая с тарелок всё вкусное и интересное, впрочем уже через минуту перестал жевать и уставился на меня. Я вопросительно изогнул бровь.

- Завидую круассану. - Саня отреагировал смешком и тряхнул головой. - Не видишь ты себя со стороны, Никита. Мне же памятник можно отлить за терпение. 

Я чуть булочку не уронил. Торопливо слизнул тающий сыр. Саня зашипел, а затем прикрыл глаза, и посмотрел так, что мне срочно понадобилось кофе, а лучше два. Блядь, это его хочется завалить, причём прямо здесь и прямо сейчас.Когда Сан мурлыкнул у меня по коже побежали мурашки. 

- Может отложим завтрак и ты займёшь рот хм... мной, ммм? 

Саня неторопливо расстегнул ворот рубашки, отодвигая стол и присаживаясь на корточки.

Не даст. Это я тоже понимал, подсознательно, что ли. 

Я возмущённо замычал, дрыгая голой ногой, на которую уже вовсю нацелились жадные лапы. Вот и где спрашивается понимание и терпение. Нам мужикам только одно надо, ну ясно же. Меня разобрал хохот и я демонстративно откусил от круассана мощный кусок и зачавкал.