Anno domini - Дмитрий Цветков

— Вадик, эту квартиру я заслужил! Я бы не был так сейчас возмущен, если бы эта мразь поговорила со мной. Мы же с ним служили вместе! А он выстрелил мне в спину! — ответил на вопрос отец, догадавшись, что Вадим удивлен его агрессивностью против недавнего благодетеля.

— Может, тебе не торопиться пока с прокуратурой и губернатором? Ты же понимаешь, какое сейчас время! Они все сидят и ждут, кого бы разорвать и заработать очко у нового президента. Ты просто уничтожишь человека, который когда-то тебе помог!

Может, попытаться разобраться на месте? Сходи к главе районной администрации.

— Считаешь, что не надо спешить? Да, наверное, я схожу сначала к голове. Может, он что-нибудь дельное подскажет.

— Да и вообще — успокойся! Неужели этот участок стоит таких нервов! У вас ведь и под окнами сад и на даче земли достаточно. Зачем вы себе еще забот добавляете?

— Земля лишней не бывает. Тем более что на даче у нас постоянно поднимаются грунтовые воды. Когда люди уже заканчивают посадку — мы только начинаем. А здесь и сухо, и близко. Я бы построил баню и жил в свое удовольствие.

— А кому отдали этот участок?

— Очаковой — будущей родственнице Авдеева. Она жена начальника налоговой милиции, а ее сестра выходит замуж за сына Авдеева.

— Ладно! Приедешь, тогда подробнее расскажешь. Не торопись предпринимать крайние шаги.

— Хорошо! До встречи! Пока!

Вадим положил трубку и рассказал жене о проблемах отца. Он никак не мог понять этой агрессивности, появившейся из-за простого участка земли. То, что руководитель поссовета выделил его своим будущим родственникам, так это совершенно нормальное дело. Любой бы на его месте поступил так же. Вот чего Вадим совершенно не мог принять — как отец готов уничтожить человека, который несколько лет назад осчастливил его новым жильем, что в наше время действительно можно назвать чудом.

Конечно, Авдееву нужно было самому встретиться с отцом и объяснить ситуацию. Тогда такого обострения не произошло бы. Но и это не причина, чтобы писать заявление в прокуратуру и встречаться с губернатором. Злость отца, пропитавшая весь их короткий разговор — вот что пугало Вадима. Он сам не раз терял гораздо больше, чем кусок земли, но не затаил ненависти на своих обидчиков. И Сахно, и родную сестру он просто вычеркнул из своей жизни. Он знал, что многие люди на его месте попытались бы как-то мстить, но Вадим оставлял наказание виновных в руках Господа, хотя при этом считал себя атеистом. Он всегда, особенно в последние годы, старался пересилить гнев, который периодически вскипал в его душе. Старался научиться контролировать свои эмоции, потому что в злости видел слабость. Только добро, по его мнению, могло принести ощущение счастья. И, воспитывая себя, он старался помочь и близким, которые не в состоянии были справиться со своими чувствами, а зачастую просто и не замечали присутствия в них злого начала. Вадим был уверен, что, встретившись с отцом, он сможет подобрать такие слова, чтобы достучаться до его мудрости, затуманенной обидами.

Александров-старший вернулся в кабинет главы администрации, когда тот позвал его, крикнув через двери.

— Вы меня извините, — начал он разговор, — но я шел к прежнему руководителю, не знал, что он уже не работает. Поэтому не спросил ни у кого Вашего имени и не знаю, как обратиться.

— Ничего страшного, — успокоил его хозяин кабинета, — Сергей Васильевич.

Александров достал свое пенсионное удостоверение и показал Шинкареву по старой милицейской привычке предъявлять ксиву. Он рассказал, что несколько месяцев назад подал заявление на выделение земельного участка, и только вчера, на состоявшейся сессии поссовета его рассмотрели и приняли решение отказать в пользу другого заявителя.

Шинкарев внимательно выслушал все подробности дела, назначил Александрову встречу через неделю и, как только посетитель вышел из кабинета, набрал телефонный номер поселкового Совета. Трубку подняла секретарь Авдеева. Узнав голос руководителя администрации, она соединила его с председателем.

— Петр Андреевич, приветствую вас! Шинкарев.

— Здравствуй, Сергей Васильевич! Я узнал. Чем обязан?

— Александров у меня сейчас был. Что ж вы бывшего коллегу своего обидели? Он теперь в коррупции вас обвиняет, к губернатору собрался, в прокуратуру.

— А я-то тут причем? Решение принимали депутаты! Большинством голосов.

— Ладно, депутаты! Он же знает, что этот участок отошел вашим родственникам! Что ж вы не предупредили Александрова? Надо было с ним заранее поговорить. Объяснить ситуацию. Вы ж сослуживцы!

— Да в том-то и дело! Я ведь ему пять лет назад дал трехкомнатную квартиру! Никогда не думал, что он об этом забудет и теперь в такую бочку полезет! Вот все-таки люди неблагодарные!

— Какая там благодарность! На халяву все гребут, и меры не знают! Что ж теперь делать? Он ведь не остановится, пойдет и в прокуратуру, и в область. Он уже записался на прием к Денисову. Но это через десять дней. Я его через неделю пригласил — может, поостынет за это время. Попытаюсь еще раз поговорить. А если нет — тогда сами боритесь. Я больше ничем не помогу.

— Это он про Денисова сказал?

— Да нет, он промолчал. Это мне разведка доложила.

— Вот сволочь! Я его пожалел тогда. Думаю — мужику на пенсию идти, у него жена без работы и дочка маленькая. Взял и отдал трехкомнатную шикарную квартиру. Ну и падла! — председатель сделал небольшую паузу. — Сергей Васильевич, если он до губернатора дойдет, вы не замолвили бы за меня там словечко? У вас-то с Денисовым хорошие отношения!

— Я даже не знаю, — начал мяться Шинкарев, — там сейчас столько проблем! Захочет ли он заниматься этим делом? Этот ведь в прокуратуру пойдет, в суд! Тогда слишком сложное дело завяжется. Эх! Не так надо было вам действовать! Не то время! Ладно, посмотрим, как дальше все будет разворачиваться. Попытаюсь помочь, если что. Как там у жены дела? Заправочка работает?

— Да у нее все в порядке. Слава Богу! Заезжайте в гости!

— Попозже. Сейчас дел по горло! Удачи!

— До свидания, Сергей Васильевич. Всего доброго!

Авдеев положил трубку и сплюнул, ругнувшись матом. Он хорошо знал Александрова, который еще на службе отличался принципиальностью и дотошностью. Он понимал, что если тот захочет добиться своего, то пройдет все инстанции ради торжества справедливости. Хотя, какая тут справедливость! Из-за куска земли такая проблема возникла. Нет, в милиции было проще. Раз в неделю съездишь в область, выслушаешь лекцию от генерала, пропитанную матами и угрозами, и неделю живешь спокойно. А на новом посту постоянные конфликты. И уважения никакого! Даже этот Шинкарев — он ведь бандит самый настоящий. Прятался здесь в районе, пока в городе его дружков валили. Теперь, с подачи Бойченко — бывшего наперсточника, стал главой райадминистрации. И к нему же еще придется за помощью обращаться. Кому? Офицеру! Бывшему начальнику милиции! Председатель снова сплюнул и выругался.

Петрович — так называли Александрова бывшие коллеги, соседи, а иногда и сын, — как и собирался, приехал в область на слушанье по делу о невыданной милицейской форме. Повестка была выписана на два часа, и он с поезда отправился к Вадиму, чтобы поскорее поделиться во всех подробностях своими неожиданными проблемами. Конечно, он уже не был таким заведенным, как во время первого телефонного звонка, но из разговора Вадим понял, что отец не собирается отказываться от начатой борьбы. Александров во всех мельчайших подробностях и хронологии рассказал сыну всю историю от самого первого заявления и показал все письма, которые собрал на сегодняшний момент для суда или прокуратуры, или губернатора — он еще не определился. Вадим очень внимательно его выслушал, чтобы строить свой разговор, апеллируя изложенными деталями. Он по-прежнему очень хотел убедить отца не раздувать большого скандала, но понимал, что аргументов может и не хватить.

— Ты не представляешь, чего мне стоила эта ночь после отказа. Я и читал, и смотрел телевизор — заснуть не могу. Чувствую — начинаю задыхаться. Так я в полпятого утра сделал пробежку до трассы и обратно — это километров пять, и только тогда смог на часок вздремнуть. Думал, что не переживу этой ночи!

— Скажи мне, — не выдержал Вадим, — неужели этот кусок земли стоит твоей жизни? Ты же взрослый человек, опытный и неглупый. Что ж ты так себя изводишь пустыми переживаниями? Я понял бы, если б вас лишали квартиры, если, действительно, не дай Бог, случилось какое горе. Но по такому поводу! Я тебе честно скажу: если бы ты умер на этой почве — я бы не смог тебя понять!

— Вадик, послушай, умом-то я все понимал, а с чувствами справиться не мог!

— А должен был! Ты же не псих какой-нибудь! Тренер бывший! Знаешь и физиологию, и психологию. Что это за бесконтрольность такая!