Рыкарь - Никита Гримм

Матвей, царский постельничий — официальная должность главы Тайного Приказа при Императоре. На эту тему сотни страшилок придумали за долгое время существования Приказа. К примеру, о том, что Царский Постельничий вечерами шепчет на ухо Императору имена предателей и заговорщиков, а утром их уже никто не находит. — Не думаю, что это далеко от истины. — Криво улыбнулся я. — Ну, тут ты прав. Для глав Тайного Приказа определено время доклада государю по штатным вопросам, а также глава Приказа при возникновении неотложных дел имеет право немедленно потребовать аудиенции главы государства с целью изложения ситуаций и обстоятельств, несущих угрозу государству, подданным или самому Императору. — С улыбкой ответил Владимир Александрович. На это я уже только молча кивнул. Как по мне, князь Кобылин был самым опасным человеком Империи, которого я встречал. Даже Великий Князь Сибирский Михаил Васильевич Рюриков не вызывал во мне такого чувства опасения, как князь Кобылин. Да, Великий Князь был силен, да, в открытом бою он всех Одаренных, которых я встречал в этой жизни, он мог задавить просто голой силой. Но именно чувство страха у меня вызывал лишь князь Кобылин…За продолжившейся беседой "ни о чем" мы добрались до Царского Села. Летний Дворец Рюриковых встречал нас морем света, вереницей дорогих представительских автомобилей, толпой журналистов, стоявшей за лентой ограждения, и чередой народа, чинно восходящей по ступеням к парадному входу дворца. — Нам пора проследовать во дворец, уже скоро должен прибыть сам государь — император, не стоит вызывать его раздражение. — Кивнул князь Кобылин, когда наша машина остановилась у начала ковровой дорожки. Стоявший у начала дорожки слуга в императорских черно — золотых цветах камзола услужливо распахнул дверь автомобиля, позволяя нам выйти на дорожку. Стоило покинуть салон автомобиля, как нас троих окружила сотня вспышек фотоаппаратов. От частых хаотичных вспышек света у меня зарябило в глазах, и я немного растерялся. Ситуацию спас отец Саши, Алексей Владимирович:- Матвей, старайся не отставать и ни в коем случае не останавливайся, не слушай крики журналистов, не отвечай на вопросы, просто иди за нами. Я кивнул и пристроился в центре между князем и наследником.

Ковровая дорожка тянулась почти сто шагов до лестницы. Честно говоря, я уже смирился с тем, что ослепну под вспышками фотоаппаратов, но Кобылины меня спасли, в конце концов, просто направляя меня легкими толчками плеч.

Уже поднявшись наверх лестницы, один из церемониймейстеров дворца встречал нас у парадного входа во дворец.

— Князь Кобылин в сопровождении наследника рода и дворянского недоросля Волкова. — Сказал Владимир Алексеевич.

— Прошу Вас проследовать в главный зал, желаю приятного вечера вам и вашим спутникам. — Церемониймейстер поклонился князю согласно этикету, но даже и не подумал проверить пригласительные у нас.

Чего нельзя было сказать о других гостях. Почти всех гостей перед нам церемониймейстер проверял.

Мы прошли через холл и, не задерживаясь, двинулись вглубь дворца. Я толком даже не успевал рассматривать убранство каждого зала, лишь отмечал общее богатство, большое количество разнообразных картин — в одних залах на стенах размещались коллекции пейзажей, посвященных разным временам года, в других — портретные галереи, один из пройденных залов был увешан огромными полотнами, на каждом из которых были изображены батальные сцены.

— А вот и главный зал. — Сказал Алексей Владимирович, когда мы прошли в очередные огромные двери.

Мы пришли в огромный богато украшенный ангар. Это была моя первая мысль. Огромные золотые люстры в несколько рядов освещали все пространство, редкие колонны по бокам зала немного визуально уменьшали воспринимаемое пространство, но это только на первый взгляд… По боковым сторонам этого «золотого» ангара шли окна высотой около трех метров. Весь зал уже был заполнен толпой людей, в глазах просто рябило от парадных кителей, увешанных различными наградами, на мужчинах и дорогих украшений на женщинах. Средний возраст гостей, которых я видел вокруг себя, колебалась от сорока до пятидесяти лет, даже в возрасте тридцати лет здесь было достаточно мало мужчин и женщин.

Вся эта толпа распивала вина и сбивалась в небольшие компании, в каждой компании обсуждались свои вопросы и сплетни. Кто-то говорил о новых назначениях в генеральном штабе, кто-то — о торговле с другими государствами, кто-то — о новых законах, которые рассматриваются Парламентом вместе с Императором…

И вся эта толпа придворных и гостей то и дело бросали взгляды на лестницу на другой стороне зала, ожидая прибытия Императора. Это ожидание напряженной струной буквально висело в воздухе…

В момент мне показалось, что на этой струне можно играть. На краткий миг я обратил свои глаза в глаза рыкаря и, честно говоря, немного обомлел — вокруг меня в поле зрения были только Одаренные. Очень сильные Одаренные! Но четверо меня буквально заставили зависнуть. И от одного Одаренного моя спина покрылась липким потом в одно мгновение. Четверо были рыкарями. Все рыкари обладали темными Источниками. А один… Я не видел таких, как он, раньше…

Я уже привык, что Источник сияет внутри каждого Одаренного в груди, чуть ниже мечевидного отростка, и никогда не выходит за границы физического тела. У этого мужчины Звезда Источника сияла в несколько раз ярче, чем у всех окружающих, и каждый луч выходил за пределы тела.

— Алексей Владимирович. — Тихо позвал я наследника.

— Да, Матвей? — Отозвался отец Саши.

— А кто эти люди? — Я аккуратно кивнул на четверку рыкарей, одетых в военные мундиры.

— Уже заметил? Слева направо: Сергей Павлович Шереметьев, Александр Сергеевич Морозов, Андрей Владимирович Милославский, Петр Петрович Кутузов. Каждый из них — рыкарь. — Назвал каждого Алексей Владимирович.

— А это кто? — Кивнул я на пятого.

— О, ответь сначала мне — как ты его ощущаешь среди всех? — Прищурился Кобылин.

— Он — самый опасный среди всех гостей, он сильнее каждого в отдельности, скорее всего сильнее всех присутствующих в этом зале. — Сглотнул я.

— Тут ты прав. — Кивнул Кобылин. — Это Алексей Андреевич Трубецкой, Одаренный Ранга Стихия. Он — Аватар Молнии.

— В каком смысле, Аватар?

— Когда он использует свой Дар, то принимает форму воплощенного в мире аспекта Стихии. В конкретном данном случае, он превращается в живую молнию.

— Честно говоря, мне даже интересно было бы это увидеть. — Кивнул я. Хоть мне и было страшно, но было и жутко интересно после полученной информации.

— Поверь мне, не стоит. Большинство тех, кто видел его в этой форме, уже не ходят по этой земле. Скорее, то, что от них осталось, закопано в нее.

— Он военный? — Продолжил я.

— Да, генерал Военного Воздушного Флота Российской Империи, Командующий Столичным Гарнизоном и, по совместительству, Северо-Западным Воздушным Флотом.

— Жуть.

— Подожди, он