Грехи и грешницы - Сьюзан Одо

— Что ты делаешь? — притворно возмутилась она и захихикала, когда Ник закрыл за собой дверь.

— Собираюсь потискаться с тобой, перед тем как выйти.

— Да что ты? — Она засмеялась и, обняв его руками за шею, притянула к себе и прильнула к любимым губам Чтобы их не обнаружили, они объяснялись вполголоса.

— Я очень сильно тебя люблю, но нам все-таки лучше пойти на вечеринку, — уговаривал он, пощипывая губами ее нежную шею.

— Я тебя люблю, — серьезно отозвалась она.

— И я тебя. — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Обещай, что я буду первым. — Теперь он запустил большие пальцы под ее кожаный пояс.

— Тебе-то что, раз ты собираешься учиться в университете?! — внезапно огрызнулась она. Глаза юной Мэнди переполняли страх и сомнение.

— И зачем ты это делаешь? — отстранился от нее Ник.

— Что?

— Сама знаешь что! Каждый раз одно и то же.

— Что делаю?

— Заговариваешь о моем отъезде в университет. Только создаешь из этого проблему. Ты почему-то считаешь, что наши отношения изменятся.

— А разве нет?

— Конечно, нет! Каждые выходные я буду наведываться домой, и потом, ведь есть еще и каникулы. Да и сама ты сможешь приезжать ко мне, если захочешь.

— Как же! Я не собираюсь сидеть в углу и помалкивать, видя, как ты сшиваешься со своими шикарными новыми дружками!

Он поднял руки вверх:

— Все, мне здесь не выиграть. Все, я так не играю!

— Ну, если тебе так не нравится, то ты всегда можешь поразвлечься с куколками из колледжа. Уж они-то наверняка не девственницы!

Он тяжело вздохнул.

— Мне не нужны куколки, Мэнди, мне нужна ты!

— Это все разговоры.

— И почему ты мне не веришь? Почему? — Повернувшись, он вышел на крыльцо и вгляделся в темневший на горизонте парк. Потом, покачав головой, сказал, не оборачиваясь:

— Если ты собираешься идти, то пойдем.

Поколебавшись, она ступила на тротуар. Они шли в ногу, но порознь, молчание разделяло их словно стеклянная стена в тысячу миль высотой.

Едва свернув на улицу, где жила Сюзи, они услышали доносящуюся из открытых окон громкую музыку.

— Господи, надеюсь, нам не придется весь вечер слушать эту дрянь! вполголоса пробормотал Ник, когда Мэнди постучала в дверь. Она ответила ему презрительным взглядом.

В доме Сюзи, смешавшись с толпой и поболтав с подругами, Мэнди почувствовала себя лучше. Ник сидел в углу с кружкой пива с откровенно скучающим видом.

Вставал он только затем, чтобы вновь наполнить кружку или покопаться в лежавших на стереопроигрывателе пластинках.

Компания по большей части состояла из тех, кого Мэнди знала в лицо, это были в основном завсегдатаи паба, где околачивалась Сюзи. В комнате стояла кромешная тьма, лишь из кухни лился слабый свет. Там то и дело наливали себе выпивку или обшаривали буфет в поисках съестного. Сейчас гости дружно топали в потемках в такт музыке Слейда, Клэптона и Боуи.

— Что с Ником? — спросила танцевавшая рядом с Мэнди Анна.

— У него задница разболелась! — Мэнди коротко взглянула на Ника, и тот ответил ей злым взглядом.

Анна посмотрела на сгорбившуюся в кресле фигуру и улыбнулась.

— Как побитая собака. — Она вновь повернулась к Мэнди. — Вы поссорились?

— Можно сказать и так, — Она еще раз посмотрела на Ника, но на этот раз не поймала его взгляд. В соседнем кресле какая-то девица задрала колени вровень с глазами Ника. — Ты только посмотри! — прошипела Мэнди. — В университете он будет вести себя точно так же!

Анна обернулась, чтобы убедиться в преступлении Ника.

— Он не виноват, Мэнд! — покачала головой она. — Эта Лайза — самая настоящая проститутка!

— Ты еще будешь его защищать! — Мэнди глаз с Ника не сводила, мучаясь от ревности, которая овладела ею с той самой минуты, когда она впервые узнала о его планах учиться в университете. — И не надо отрицать, что сама не прочь познакомиться с ребятами из университета! — гневно воскликнула она, как будто Анна была в чем-то виновата.

— Конечно, хочу! Но ведь у меня-то нет такого парня.

Ты прекрасно знаешь, что Ник любит тебя до безумия!

— Да уж! — презрительно фыркнула Мэнди и подвинулась поближе к Нику, чтобы, увидев ее, он понял, что она думает о нем.

Танец кончился. Анна и Мэнди решили подождать, пока начнется новый. Вот послышался резкий звук, это иголка царапнула по пластинке, и в комнате раздался мягкий голос Джонни Нэша: «Теперь я ясно вижу, что дождь кончился. Я вижу все преграды на моем пути…»

Под вкрадчивые звуки песни все устремились на кухню за выпивкой. Анна с Мэнди уже собрались было сделать то же самое, но тут к ним подошли парни и пригласили танцевать. Ребят этих Анна заметила давно, и один из них, с длинными светлыми волосами, который сейчас держал за руку Мэнди, ей очень даже понравился.

С обычной во время танцев фамильярностью парень положил руки на талию Мэнди и притянул ее к себе. Положив руки ему на плечи, она в такт музыке начала покачивать бедрами и тут же почувствовала, как стал твердеть его пенис. А парень уже опустил руки ей на поясницу и прижался к ее грудям.

Мэнди чувствовала на себе взгляд Ника, но по-прежнему дразнила незнакомца, хотя он ее отнюдь не интересовал. Танец кончился, и парень наклонился, чтобы поцеловать ее в губы — взять то, что, как он считал, ему уже принадлежит по праву. Однако Мэнди тут же резко отвернулась, так что его губы только скользнули по щеке, и коротким отработанным движением высвободилась из объятий парня под тем предлогом, что ей нужно в туалет.

Она собиралась подойти к Нику, заглянуть ему в глаза, сказать: «Что хорошо для гуся…» Но Ника уже не было.

Больше Мэнди его не видела. Она долго ждала его звонка, но он все не звонил и не звонил. Когда же наконец, признавшись себе, что была не права, Мэнди отважилась позвонить сама, то оказалось, что он уехал. Он решил поработать перед началом занятий.

Это было двадцать лет назад. Двадцать лет…

Мэнди вздохнула и, заметив, что уже почти приехала, подхватила покупки и двинулась вниз по ступенькам.

Двадцать лет…

«Обещай, что я буду первым», — проговорил он тогда в темном подъезде, и эта сцена навсегда запечатлелась в ее памяти. Но первым он не стал. Им так и не довелось заняться любовью.

Подойдя к окну, Мэнди принялась задергивать шторы. За окном было сыро и противно, пелена дождя, словно пот, облепила здания и тротуары. В черноте ночи тускло светили уличные фонари.

Через дорогу из машины высаживалась молодая пара.

Подхватив с сиденья ребенка, женщина поцеловала его в лобик, натянула на голову капюшон. Ее муж, выгрузив из багажника покупки, повернулся и стал строить малышу рожицы, радуясь его смеху. Наконец, захлопнув дверцы машины, они в обнимку направились к дому.