Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире - Люк Хардинг

Естественно, АНБ было против публикации любого из слайдов; неважная для ведомства неделя превращалась в настоящее бедствие. Гибсон, однако, настаивала на том, что Guardian должна раскрыть даты, когда Microsoft, Yahoo и прочие технологические гиганты поставили свои подписи под агрессивной программой PRISM; этот слайд имел ключевое значение. «Нам нужно это издать. Для меня это главное, — сказала она, подчеркивая: — Все оперативные данные мы оттуда убрали».

Администрация Обамы, очевидно, еще не полностью осознала, что фактически утратила контроль над огромной порцией сверхсекретных материалов АНБ. Гибсон скептически относилась к тому несуществующему «рычагу», доступному американским официальным властям. В Guardian, следуя консервативному подходу, решили опубликовать лишь три из 41 слайда. Белый дом был проинформирован о том, что публикация состоится в 18:00. А несколькими минутами ранее Washington Post, в распоряжении которой тоже имелся подобный материал, опубликовала собственную версию о программе PRISM. Сразу возникло подозрение, что кто-то в администрации заранее предупредил руководство этой газеты. Однако статье в Washington Post недоставало главного: ошеломляющих опровержений со стороны Facebook и других о том, что они были замешаны в массовой слежке АНБ.

В полдень Гибсон, Расбриджер и другие сотрудники Guardian собрались в большом конференц-зале. Это место в шутку называли «Кронатом», подразумевая штаб-квартиру GCHQ в Англии, имеющую форму пончика, и повальную страсть сотрудников SoHo к кронатам (нечто среднее между круассаном и пончиком). Несколько молодых практикантов как раз уплетали кронаты за соседним столом. «Кронат», возможно, был не лучшим каламбуром. Но в те лихорадочные времена это прозвище как-то закрепилось.

Все были в приподнятом настроении: опубликованы две мощные разоблачительные статьи, Сноуден до сих пор находился в игре плюс напряженное противостояние с Белым домом. После череды долгих утомительных дней, перетекающих в душные ночи, рабочая обстановка напоминала неопрятную комнату в студенческом общежитии. На столах — картонные коробки из-под пиццы; стаканы из-под сока или кофе, взятые навынос в соседних ресторанчиках, и прочий мусор. Кто-то пролил капучино. Расбриджер схватил ближайшую газету на столе и принялся демонстративно вытирать, заявив: «Мы в буквальном смысле вытираем полы газетой New York Times».

Разоблачения Эдварда Сноудена становились настоящей бурей. В пятницу утром Guardian опубликовала президентскую директиву, датированную октябрем 2012 года, которую Сноуден передал Лауре Пойтрас. Из этого 18-страничного документа следовало, что, согласно приказу Барака Обамы, чиновники должны были составить список потенциальных объектов за рубежом для проведения американских кибер-атак. Как и у других сверхсекретных программ, у этой тоже имелось собственное название: «Наступательные кибероперации» (Offensive Cyber Effects Operations — OCEO). Директива предусматривала «уникальные и нетрадиционные возможности для продвижения американских национальных интересов во всем мире с предварительным предупреждением противника или объекта либо без такового». Применение таких возможностей, как утверждалось в директиве, должно в потенциале привести к «незначительным» или «серьезным» повреждениям.

Эта история вызвала в Белом доме серьезное замешательство. Во-первых, США постоянно жаловались на агрессивные и разрушительные кибератаки из Пекина, направленные на американскую военную инфраструктуру, Пентагон и другие цели. Эти жалобы теперь выглядели явно лицемерными; США делали абсолютно то же самое. И во-вторых, что куда более неприятно, Обама должен был в тот день встретиться со своим китайским коллегой Си Цзиньпином. Встреча на высшем уровне была запланирована в Калифорнии. Пекин уже отверг нападки официальных американских лиц. Высшие должностные лица КНР утверждали, что у них есть горы свидетельств американских кибератак и они не менее серьезны, чем те, которые якобы ведут против них необузданные китайские хакеры.

С каждым часом становилось ясно, что на утечки обратил внимание и сам президент США. Программы АНБ помогали защищать Америку от террористических атак, заявил Барак Обама. Он добавил, что невозможно обеспечить 100-процентную безопасность и 100-процентную приватность: «Мы в этом смысле достигли нужного баланса».

Расбриджер и Гибсон смотрели выступление Обамы по телевизору: все потихоньку начали осознавать всю серьезность и масштабы шумихи, которую спровоцировала Guardian. Гибсон вспоминала: «Неожиданно он заговорил о нас. И мы почувствовали: «О боже! Пути назад уже не будет».

Гибсон снова набрала номер Кейтлин Хейден и предупредила ее, что к публикации готовится очередная история разоблачений, на этот раз о программе BOUNDLESS INFORMANT («БЕЗГРАНИЧНЫЙ ИНФОРМАТОР»). Эта сверхсекретная программа дает АНБ возможность выкачивать в любой стране огромные массивы информации из компьютеров и телефонных сетей. Используя собственные метаданные АНБ, этот инструментарий может показать, где именно сосредоточены вездесущие шпионские усилия агентства, — в основном это Иран, Пакистан и Иордания. Все это было передано Сноуденом в виде «глобальной тепловой карты». Оказывается, в марте 2013 года агентство собрало из компьютерных сетей во всем мире ошеломляющие 97 миллиардов информационных точек!

Гибсон снова обратилась в Белый дом, приглашая озвучить официальную реакцию администрации. «Я просто собираюсь выразить свое мнение», — сообщила она Хейден. Та ответила: «Пожалуйста, не делайте этого». В АНБ, наверное, скрепя сердце все-таки признавали тот факт, что Guardian ведет себя весьма ответственно. И с подчеркнутой любезностью. Вечером того же дня позвонил сам Инглис. Темой разговора стала, естественно, программа BOUNDLESS INFORMANT. Заместитель руководителя АНБ решил прочитать Гибсон получасовую лекцию о том, как устроен и работает Интернет; он, видимо, считал, что она в этом ничего не смыслит. Однако Гибсон отмечает: «Они отчаянно искали пути наладить с нами контакт».

Как и большинство файлов Сноудена, документы по BOUNDLESS INFORMANT носили узкоспециализированный характер, в них было непросто разобраться. В Guardian планировали опубликовать их несколько позднее. Собрав вокруг себя коллег-журналистов, Расбриджер вслух, построчно, зачитал черновой вариант статьи, намеченной к публикации. Несколько раз он замолкал.

«Лично я не все понял», — сказал Миллар.

Очень быстро выяснилось, что предстоит еще больше работы. В Гонконге Гринвальд попытался отыскать новые документы на эту тему. Кое-что он нашел, тогда историю переписали, и на следующее утро она была опубликована. Сотрудникам, которые не были посвящены в отношения с Эдвардом Сноуденом и не знали о его существовании, Гибсон сказала, что на выходные они свободны и могут это время располагать собой как кому заблагорассудится. Но журналисты все равно пришли на работу. Они хотели посмотреть, чем же закончится эта сумасшедшая неделя.