Дар - Кирк Дуглас

Патриция провела беспокойную ночь. Ее тревожили странные сновидения: она скакала верхом на Харпало по бесконечному лугу, поросшему дикими розами. Оглядываясь, она видела, что позади, на некотором расстоянии от нее, скачет верхом на Ультимато Мигель, но затем его образ начал таять и в конце концов превратился в белое облако. «Мигель!» – позвала она, но так и не дождалась ответа.

Проснулась, почувствовав неизъяснимую потребность немедленно поговорить с ним. Даже не поднявшись из постели, она позвонила на ферму.

– Конча?

– О Господи, у меня что – появился мексиканский акцент?

– Ах, Лаура! Как славно услышать твой голос. Именно сейчас мне необходима верная подруга.

– За чем же дело стало? Давай, возвращайся!

– Я скоро приеду. А как идут дела?

– Все в порядке. Только Конче внезапно пришлось уехать в Мексику.

– Но почему?

– У нее заболела сестра.

– Ах ты, Боже мой! Надеюсь, ничего серьезного?

– Да нет, вроде бы. Я подбросила ей немного баксов на дорогу сверх того, что ей причиталось. Я поступила правильно?

– Ну, разумеется, Лаура. Я была уверена, что могу на тебя положиться. Ну, а как все остальные? Как…

– Ни о чем не беспокойся. Я слежу за всем. Я переехала в твою студию, сплю на диване, иногда даже позволяю улечься рядом со мной Таксомотору.

– Ты такая надежная подруга!

– Да, уж конечно. Я даже за твоим жукоторием приглядываю.

– Ах, большое спасибо, хотя сейчас там просто нечего делать. Хорошие жучки все равно не появятся до апреля. А уж тогда их надо будет сразу же выпустить в розарий.

– Бр-р, как подумаешь, что придется до них дотрагиваться!

Патриция рассмеялась.

– Да я ведь куда раньше вернусь.

– Ну, и слава Богу!

– Окажи мне еще одну маленькую услугу – напомни, пожалуйста, Эдгару, чтобы он проверил автоматическую поливку люцерны.

– Люцерна – это та штука, которую поедают хорошие жучки?

– Да, ты все верно запомнила.

– Что ж, особого ума на это и не требуется – ты мне об этом тысячу раз говорила. Плохие жучки – черные, хорошие жучки – красные.

Патриция опять рассмеялась.

– Ну, а как лошади?

Ей хотелось незаметно для подруги перевести разговор на Мигеля.

– Нагуляли жирок.

– Что ж, приеду – и сама о них позабочусь. – Теперь Патриция почувствовала себя вправе задать главный вопрос. – А что поделывает Мигель?

– Уехал на родину.

– Что?

– Исчез, как тать, во мраке ночи. И увез с собою серого коня.

Патриция едва не выронила телефонную трубку. – Эй, детка, ты меня слышишь?

– Да… да, конечно… я не ослышалась, что он забрал Ультимато?

– Совершенно верно.

– И вернулся в Лиссабон?

– Так сказал мне Эдгар.

Патриция была не в состоянии поверить собственным ушам. Лаура продолжала нести какую-то чушь – что-то насчет Тумана, – но девушка ее уже не слушала. Она была разозлена и обижена. Почему Мигель исчез так внезапно?

Разумеется, она и сама сбежала из дому, не оставив ему никаких объяснений. Поэтому вправе ли она упрекать его? И чего она, собственно говоря, ожидала? Ему захотелось продолжить ту жизнь, которая его манила, – повидаться с возлюбленной, жениться на ней…

Все это, – внушала она самой себе, – вполне понятно и объяснимо, но с какой стати ему вздумалось забрать Ультимато? Это было нечестно! Она прекрасно ездила на этом коне – сам Мигель признал это. Все обязательства, предписанные ей контрактом, она выполнила, она даже сумела вынести его бесцеремонность, его унизительные для нее методы обучения. Она смирилась со всем – а он почему-то решил попрощаться с нею именно таким образом! А ведь лучше было бы для него повнимательней перечесть контракт. Такое ему с рук не сойдет – она этого не допустит.

Эмилио следил за тем, как Мигель выводит Ультимато из грузового самолета в лиссабонском аэропорту. Ему бросилось в глаза, что Мигель совсем не хромает. Что за чудо приключилось в Сиэтле? Но вновь прибывший друг был мрачнее тучи.

– Послушай, Мигелино, что за черт? Ты вернулся в Лиссабон, ты привез с собой Ультимато, и ты движешься, как солист балета. Почему же ты так уныл?

– Это долго рассказывать.

– И наверняка в таком рассказе найдется место для женщины. – Эмилио невольно заулыбался одними глазами. Он толкнул Мигеля в бок и шепнул ему – Половину этой истории я уже и сам вычислил, когда ты сообщил мне, что богатая наследница вовсе не старуха и не толстуха. Ну, а вторую половину я надеюсь услышать от тебя за бокалом доброго вина.

Мигель ничего не ответил. Нахмурившись, он проследил за тем, как Ультимато увозят в автофургоне с фирменным знаком Центра Кардига на борту. Потом сел в «феррари».

Эмилио с места рванул машину.

– Ну, и когда же ты прибудешь в мой замок?

– Как только смогу вырваться.

– Смотри, не задерживайся. Потому что тебя дожидается самая красивая… – и каждое дальнейшее определение он произносил со смаком и с расстановкой, – самая маленькая, самая округлая, самая сисястая, самая сексуальная… – Здесь он сделал паузу, и затем закатил глаза и, наклонившись к уху Мигеля, прошептал, – телочка!

Мигель хмыкнул. Эмилио, как всегда, умел вывести его из плохого настроения.

– Я приеду, как только Ультимато оправится после перелета. А для начала мне придется разобраться с отцом.

Но это оказалось еще более трудным делом, чем он предвидел. В строгих синих глазах Пауло Кардиги сквозило ледяное бешенство.

– Мигель, как ты не можешь понять! Ты не имел права забирать Ультимато.

– Прекрати разговаривать со мной, как с ребенком!

– Ты только вдумайся в собственные слова! Ты ведь сам признал, что она превосходная наездница, – какое же у тебя право забирать коня?

– У меня есть на то свои причины.

– Мне наплевать на твои причины! У меня есть контракт – и я должен выполнить его.

– Она нарушила условия контракта. Сперва она исчезла, а потом рассчитала меня.

– Рассчитала тебя? Но почему же?

– Сам не знаю. Я работал с ней каждый день, она делала заметные успехи, замечательные, строго говоря, успехи, пока не появился ее возлюбленный… – Внезапно он скомкал свой рассказ. – Она просто безответственна.

– Тогда почему же ты оставил ей Харпало? Готового ответа на такой вопрос у Мигеля не было.

– Ну, у нее хорошие конюхи… но недостаточно искусные, чтобы надлежащим образом обращаться с Ультимато… и это – мой конь. Я хочу выступить с ним на корриде.

– Вот как? Тогда изволь выписать мне чек на сто пятьдесят тысяч долларов!

– Да черт с ними, с деньгами! Или я не отработал своего долга? Ты дал мне коня, с которым не мог управиться никто. И если он стоит таких денег – то только благодаря моим стараниям.