Дар - Кирк Дуглас

– И что бы произошло тогда?

Она в недоумении посмотрела на доктора.

– Она, возможно, знает, что он хотел мне сказать.

– Возможно, знает, а возможно, и не знает. А возможно, знает, но не захочет вам говорить.

– Все равно, я должна разыскать ее.

– А вам не кажется, что вы хотите найти эту женщину, чтобы благодаря ей вступить в контакт с отцом, как если бы он еще оставался в живых?

Он попал в самую точку, и она ничего не ответила.

– Патриция, наш путь по жизни осуществляется так: мы переходим из одного помещения в другое. Но когда мы выходим из помещения, нам надо плотно закрыть за собой дверь: то, что мы успели узнать там, навсегда останется при нас, но мы не имеем права постоянно оглядываться. Только когда плотно закроешь за собой дверь, можно войти в следующее помещение.

– Но я так не могу.

– Почему же?

Она помолчала, в раздумье гоняя крошки у себя на тарелке. Затем виновато улыбнулась.

– Возможно, мне просто не хочется.

– Что ж, это уже начинает становиться на что-то похожим! – мягко подбодрил он ее.

– Мне кажется, я попыталась плотно закрыть дверь, когда купила ферму… И я перестала разыскивать эту женщину.

– Объясните мне, почему вы тогда перестали?

– Ну, мне кажется, у меня появилось столько дел, я почувствовала себя такой счастливой…

– А сейчас вы несчастливы, и вам кажется, что информация об отце поможет заполнить образовавшуюся пустоту.

– Просто чувствую, что мне надо попробовать еще раз.

– Но, предположим, вы не сумеете найти ответа, который ищете, – предположим, выясните или узнаете что-нибудь, способное вас потрясти?

– Я к этому готова. Думаю, что одна из причин, по которым я оставила поиски, это как раз…

Она закусила губу.

Доктор Соломон, протирая очки, ждал окончания фразы.

– Ну, мне не нравилась сама мысль об отце – и о том, что у него есть подружка.

– Что ж, не так скверно. Мне кажется, совсем неплохо, что вы сумели распознать эту слабину.

– В самой себе? – Возможно, в вас обоих.

– Но мой отец вовсе не был слабым.

Доктор Соломон наморщил лоб.

– Знаете, разговаривая с вами, я представляю себе огромный пьедестал – и на нем толпятся все мужчины, игравшие в вашей жизни важную роль, – ваш дед, ваш отец, ваш Том…

Патриции удалось выдавить из себя натянутую шутку:

– Дед и Том с этого пьедестала уже слетели.

Доктор Соломон ухмыльнулся.

– Скажите-ка мне, а встречался ли вам хоть раз в жизни мужчина, которого вы ухитрились бы не возвести на пьедестал. На которого вы бы гневались – но вместе с тем – им бы восхищались? В котором вы одновременно умели бы оценить силу и распознать уязвимость?

Патриция задумчиво посмотрела на него.

– Что ж, возможно…

– Кто же это?

– У Мигеля есть качества, о которых вы толкуете.

– И вас к нему тянет?

– О Господи, да нет же! Он такой высокомерный, такой бесцеремонный. Я не прогнала его только потому, что он замечательный мастер верховой езды… Он как-то по-особому чувствует лошадей… всегда обращается с ними невероятно нежно. И учитель из него замечательный, но… но…

Доктор Соломон внезапно расхохотался и Патриция, резко скомкав рассказ, спросила:

– А что тут такого смешного?

– Когда вы рассуждаете о Томе, заметно, что вы воздвигли этого человека на пьедестал. А когда говорите о Мигеле, может показаться, что вы в него влюблены.

– Что? Вы меня совершенно не поняли.

– Вот как? А он никогда не проявлял к вам сексуального интереса?

– Ах нет! Он… собирается на ком-то жениться.

И вдруг образ Мигеля, страстно целующего ее на конюшне, промелькнул в мозгу у Патриции. Ей сразу же стало жарко и как-то неуютно.

Глава X

Харпало и Ультимато паслись на лугу. Они вскинули головы и затрясли гривами, увидев, как к ним, пружиня на каждом шагу, торопится Мигель. Он и сам заметил, что предпочитает перепрыгивать через лужи, которые прежде, хромая, обходил, – такую радость доставляет ему сам процесс беспрепятственной ходьбы. Двух недель в Сиэтле – одна ушла на изготовление протеза, другая – на физиотерапию, – оказалось более чем достаточно. Доктор Берджес гордился результатом своих трудов. В качестве прощального напутствия он сказал Мигелю:

– Ваши быки теперь никуда от вас не денутся!

Мигель сразу же приступил к проверке обоих жеребцов. Они оказались в прекрасной форме; Эдгар отменно потрудился, надлежащим образом и кормя их и тренируя. Затем Мигель поспешил в хозяйский дом, втайне надеясь, что Патриция выглянет из окна и увидит, что он пересекает двор без малейших усилий.

Он постучал у черного входа и услышал из кухни нетрезвый голос:

– Давай, заходи!

Сидя за столом, на котором высилась бутылка шотландского виски, его встретила Лаура Симпсон.

На кухне был ужасный беспорядок – грязные тарелки в раковине, пустые жестянки и недопитые чашки из-под кофе на всех полках.

Прежде чем он успел сказать хоть что-нибудь, Лаура хмыкнула:

– Ага, иностранец!

И, обойдясь без стакана, поднесла бутылку ко рту.

– Мне бы хотелось повидаться с мисс Деннисон.

– Мне бы тоже, – ухмыльнулась Лаура, – да только ее здесь нет.

– А когда же она возвращается?

– А кто ее знает…

Старуха-лахудра явно мало что соображала. Мигель решил отказаться от дальнейших расспросов и собрался было уйти.

– Ах да, мистер Кардига… Он остановился у дверей.

– В ваших услугах здесь больше не нуждаются. Можете возвращаться к себе в Испанию… или в Португалию… словом, туда, откуда вы прибыли.

Не веря собственным ушам, Мигель уставился на Лауру: На лице у нее была какая-то скабрезная ухмылка.

– Прошу прощения, не понял!

– Таковы были распоряжения.

– Чьи распоряжения? – вырвалось у Мигеля.

Она поглядела на него поверх горлышка своей бутылки и фыркнула:

– Распоряжения госпожи владелицы.

– Мисс Деннисон?

– А чьи же еще?

Мигель был настолько поражен, что все еще не мог стронуться с места.

– И какие даны по этому поводу объяснения?

Голова Лауры пьяно качнулась на плечо. Она выдохнула:

– Она платила вам кучу денег, так что объяснений давать не должна.

– Понятно!

Он резко развернулся и пошел прочь.

– Да, погодите-ка! – в руках у Лауры появился клочок бумаги. – Вам звонила из Лиссабона ваша подружка.

Но Мигель проигнорировал ее слова.

– Ну, и пошел ты!..

Лаура скомкала записку и швырнула в раковину.

Идя в сторону конюшни, Мигель утратил совсем недавно обретенную пружинистость походки. Почему Патриция так резко вышвырнула его на улицу? Что же здесь все-таки произошло?