Рыцарь света - Симона Вилар

Есть и еще одна любопытная деталь: десяти особо отличившимся рыцарям судьи раздают специальные призы. Причем обычно это женские украшения: изящные браслеты, ожерелья, серьги, роскошные пояса, головные обручи — все необыкновенно ценное, с богатой отделкой. Описание их сообщается повсеместно, так что любое такое украшение становится предметом зависти и славы. И хотя рыцарь, получивший в награду подобный приз, может его весьма выгодно продать, дабы покрыть издержки на турнир, подобное поведение не приветствуется и даже осуждается. А вот преподнести такое украшение избранной даме сердца — это почетно как для призера, так и для его леди.

Артур в конце концов не выдержал и резко перебил восторженный рассказ Гая:

— Вы рассказываете мне все это, чтобы я понял, какое я ничтожество, раз не могу участвовать в «моле»? Или чтобы уразумел, что неплохой боец Эдмунд из Девоншира обязательно отличится, получит роскошный приз и преподнесет его своей невесте? Разве после такого мы вправе просить у барона Эдгара отказаться от брака его дочери с этим саксом?

Гай неопределенно улыбнулся.

— Эдмунду надо будет очень постараться, чтобы ему повезло.

Но что Эдмунду настолько не повезет, ни Гай, ни Артур не могли и предположить.

Они узнали об этом ближе к вечеру, когда заметили прискакавшего в Монтфичер оруженосца барона, молодого Торкеля. Столпившиеся вокруг юноши слуги выглядели взволнованными. Когда Гай и Артур подошли, им тут же выложили: жених Милдрэд погиб на турнире. Надо же, сокрушались они, и это как раз за неделю до свадьбы!

Гай посмотрел на сына. Целая гамма чувств промелькнула на лице юноши: удивление, невольная радость и, наконец, растерянность. Затем он замкнулся и, повернувшись, ушел.

Гай принялся расспрашивать Торкеля, как все случилось.

Эдмунд Этелинг перед началом турнира был весел и находился в прекрасном расположении духа. Он подъехал к ложе невесты и ее родителей, голубая вуаль Милдред по-прежнему развевалась у него на предплечье. Эдмунд поведал, что хотел сражаться в отряде, который возглавил принц Юстас, однако судьи что-то напутали, и оказалось, что Эдмунд зачислен в отряд Роджера Херефордского, возглавлявшего другой отряд вместо предполагавшегося изначально графа Кента. Известно, что Кент, увы, не смог принять участие в большом бое, так как все еще не оправился после сшибки с госпитальером: у него головокружение и он неважно видит. Так что соперников Юстаса возглавил граф Херефорд. Эдмунду это не очень нравилось, поскольку он неожиданно оказался среди тех, с кем воевал в прошлом году. Но Эдгар его успокоил, сказал, что суть турниров — боевые тренировки, приобретение боевых навыков, но никак не сведение счетов.

Но на деле, видимо, не все было так, сокрушался Торкель. Ибо когда началась схватка, Эдмунду нанесли смертельное ранение. Кто это сделал, определить не удалось. Когда началось побоище, там такая пыль стояла! И это несмотря на то, что перед боем арену полили водой. Вот маршалы турнира и не смогли определить, кто победил Эдмунда. Именно победил, так как на турнирах всякое случается, и несчастный случай, приведший к смерти, вряд ли кто сочтет убийством. К тому же кроме Эдмунда на турнире погибли еще два человека, и это не считая увечий участников и раненых лошадей, хотя в правилах строжайше запрещается ранить или калечить животное. Да и людей тоже. Это ведь турнир… Всякое может случиться.

Гай с этим согласился, но про себя решил, что, видимо, молитвы его сына были истолкованы таким образом, чтобы убрать с пути соперника. Однако Гай не думал, что Артур желал такой участи незадачливому жениху Милдрэд. Он стал расспрашивать Торкеля, как к гибели Эдмунда отнеслась сама леди и ее родители, и оруженосец ответил, что сейчас они отправились в обитель Святого Бартоломью, где лекари обмывают и облачают тело Эдмунда, последнего потомка саксонской династии.

Да, невеселая участь выпала несостоявшемуся тестю Этелинга. Но об этом Гаю вечером рассказала леди Гита. Она уже успокоилась, хотя на лице женщины еще были заметны следы слез. Баронесса прибыла вместе с дочерью, которая тут же удалилась к себе и никого не принимала. Эдгар занялся предстоящим погребением. Маловероятно, что по такой жаре тело Эдмунда отвезут в Девоншир, вот барон и хлопотал, чтобы останкам Этелинга была оказана последняя честь и его погребли в Вестминстере. Королевская кровь как-никак, пусть и из побежденной династии. Еще Гита добавила, что ее мужу вызвался помочь в этом принц Юстас, за которого в прошлом году сражался тан.

Сам Эдгар вернулся поздно ночью. Они с Гаем спустились в сад, и барон сказал, что раз Милдрэд не стала женой Эдмунда, то его имущество будет передано в казну. Разрешение на погребение среди английских королей все же получено, завтра состоятся отпевание и похороны, на которые придет довольно много народу, ибо саксы, несмотря на то что они привыкли к норманнским королям, все еще хранили память о старой династии и хотели почтить последнего из нее.

— Ты разузнал, как случилось, что Эдмунд погиб? — спросил Гай.

Они сидели в той же беседке, где утром так счастливо и беспечно общались Милдрэд и Артур и где сейчас царила темень. Было новолуние, в вышине раскинулось пустое бездонное небо с мерцающими кое-где огоньками звезд. И все же летняя ночь была прекрасна. От мощной, поднимаемой приливом Темзы веяло свежестью, было слышно, как она журчит за огибающей сад стеной; время от времени долетал отдаленный крик лодочника. Аромат росистых трав и фиалок, растущих в саду, смешивался с запахом тины под стеной. А в ветвях груши соловей пел так упоительно, как будто в мире и не могло быть никаких бед.

Барон Эдгар заговорил не сразу. Сказал, что как бы он ни контролировал ход «моле», как бы ни высматривал Эдмунда в строю, но когда бой начался, очень трудно было проследить за ним в общей схватке: грохот копий, ржание лошадей, стальная лавина, схлестнувшаяся с другой стальной лавиной. Но все же в какой-то миг Эдгар рассмотрел Эдмунда. Тот как-то безучастно носился на коне вдоль дальних восточных ворот, он не держал в руках копья, но и не выхватил никакого иного оружия. Как позже понял Эдгар, он был уже мертв… или умирал. Но его безвольное тело еще оставалось в седле, удерживаемое высокими луками и застрявшими в стременах шпорами. Лишь когда Эдмунд все же упал, когда его оруженосцы пробились к своему господину и, прикрываясь большими щитами, смогли вынести его с ристалища, они поняли, что Эдмунд мертв. И все же они отнесли господина к лекарям в аббатство Святого Бартоломью. Там его раздели и осмотрели. Похоже, что Эдмунда пронзили во время первой же сшибки: копье глубоко вошло в область груди, сломав ребра, и острие вылезло наружу между лопаток, прорвав звенья кольчуги. Такой удар можно было нанести только острым оружием, и выходит, что кто-то выехал на ристалище, проигнорировав все существующие правила.