Обман - Клэр Фрэнсис

Я осознаю, что должна воспользоваться моментом. Подавив в себе остатки гордости, применяю понятную Джеку тактику. Я трогаю его за рукав, заглядываю долгим взглядом ему в глаза, намекаю на то, что моя благодарность не будет знать границ…

На лице у Джека отражаются мучительные расчеты. Наконец он довольно сдержанно произносит:

– Я не могу ничего обещать.

Но я знаю Джека. Уже в самих этих словах содержится некоторый шанс для меня. Денег у Джека немало, но ему, как и Гарри, да и многим другим, кто знал в жизни безденежье, трудно расставаться с ними.

Я провожаю его до машины. Настает моя очередь сделать ответный ход.

– Это мероприятие в понедельник. Может, нам приехать всем вместе: тебе, мне, Энн и Чарльзу? А уехать нам вдвоем.

Джек несколько секунд размышляет. Он понимает, что это ему выгодно. Мы обмениваемся понимающими взглядами, но в них нет чувства, один лишь расчет. Джек медленно кивает, потом в присущей ему манере проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

Полицейские запаздывают. Я использую паузу для того, чтобы скорректировать свои планы на день. Некоторые дела (звонки, письма) переношу на завтра. Сегодня мне нужно быть максимально свободной.

Я пытаюсь вспомнить, как выглядит Доусон. В последний раз мы встречались с ним накануне моего отъезда в Америку. В памяти остался опрятно одетый человек лет сорока пяти, невысокого роста, со сломанным носом и едва обозначившимся брюшком. Он пробыл у меня полчаса. Как и большинство полицейских, вроде бы никуда не торопился. Мы поговорили об опасностях, подстерегающих яхтсменов у южного побережья, хотя Доусон, как и я, почти не разбирался во всех этих отливах и течениях. Наконец он затронул тему, которая, судя по всему, и была основной целью его визита: Доусон спросил, имелся ли на «Минерве» необходимый комплект спасательного снаряжения. Я ответила, что он должен был быть на яхте, но предложила уточнить в яхт-клубе. Там знают точно. Имя Гарри в разговоре мы почти не упоминали.

Кофе взбудоражил меня. Во рту пересохло, на лбу выступил пот, удары сердце тяжело отдавались в висках. Я комкаю список с планами на день и бросаю его в мусорную корзину. На бумажном комке виднеется название «Симмондс Митчел».

Внутреннее напряжение и жара придают мне неожиданную смелость. Маргарет говорит по другой линии. Она обсуждает с хозяином строительно-ремонтной фирмы вопрос о починке водостока. Я поднимаю трубку и через оператора соединяюсь с Брайаном Ноуксом.

– Это снова я.

– А, привет, миссис Ричмонд. – В веселом голосе досады не чувствуется.

– У меня всего один вопрос. Скажите… Речь идет о фирме, зарегистрированной в Гернси?

В холле звонит звонок, приглушенный тяжелой дверью кабинета.

Брайан Ноукс цокает языком. В этом звуке мне слышится легкое раздражение.

– Вы говорите Гернси?

Маргарет заканчивает свой разговор, с грохотом кладет трубку и спешит открыть входную дверь.

– Ну как вам сказать? – несколько театрально произносит Ноукс. – Давайте так, миссис Ричмонд. Я промолчу, – он делает драматическую паузу, – а вы понимайте это как хотите.

Но я хочу ясности.

– Вы имеете в виду…

– Я не говорю «нет».

Я слышу шум голосов в коридоре.

– Она может называться «Маунтбэй»? – спрашиваю я быстро.

Молчание.

– Вы не говорите «нет»?

Судя по всему, Ноуксу нравятся мои успехи.

– Вот именно, миссис Ричмонд, я не говорю «нет».

– Спасибо, мистер Ноукс.

– Не за что, миссис Ричмонд.

В холле ожидают два полицейских в форме. Один из них в том возрасте, когда о перспективах повышения уже забывают. Сержант Уиллис и констебль Дикин. Я стараюсь сразу запомнить их имена.

У них отработанная манера вести дело. Сначала они выражают мне соболезнования, потом извиняются за беспокойство, объясняют необходимость проверки условий хранения ружей, затем слегка шутят по поводу ухабов на подъездной дороге. Все размеренно, точно, вежливо.

Я веду их в кладовку, где хранится обувь. Там же расположен металлический шкаф для ружей. Показав его полицейским, иду на кухню за вторым ключом и передаю сержанту Уиллису. Спрашиваю насчет кофе или чая. «Да, спасибо, – отвечают они. – Один кофе и один чай. С сахаром».

Я возвращаюсь на кухню и ставлю чайник. Представляю себе, как сержант поворачивает ключ в замке и открывает дверь шкафа. Я бросаю ложку растворимого кофе в широкую кружку, а в другую, повыше, на которой написано «Гарри», кладу пакетик чая. В моем представлении полицейские, как и сантехники, любят, чтобы чай был покрепче.

Что-то их долго нет. Чайник закипает. Я беру его и начинаю разливать кипяток в кружки. В этот момент со стороны двери в кухню раздается легкий стук. Я аккуратно ставлю чайник на подставку и оборачиваюсь.

На пороге – сержант. Он спрашивает, не уделю ли я им минутку.

– Конечно, – отвечаю я и следую за Уиллисом в кладовку.

Констебль Дикин стоит перед шкафчиком. Он избегает моего взгляда.

– Разрешение выписано на два ружья, миссис Ричмонд, – объявляет сержант и смотрит в него. – Здесь написано, – Уиллис слегка ударяет тыльной стороной ладони по бланку, – что оба ружья должны храниться вот в этом шкафу. Правильно, миссис Ричмонд?

Я недоуменно смотрю на шкаф и на стоящее в нем одно-единственное ружье в зеленом чехле. Второго ружья нет. Внизу, на дне валяется скомканный чехол от него.

– Извините, но я слабо в этом разбираюсь. Ружьями занимался мой муж. Я не имела к ним никакого отношения.

Я умалчиваю о том, что ненавижу оружие и сознательно игнорировала все, связанное с ним. Не говорю и о том, что считала стрелковую подготовку Гарри совершенно недостаточной и видела, как неаккуратен он был в обращении со своими ружьями.

– Судя по всему, одного ружья не хватает. Вы не знаете, где оно может быть, миссис Ричмонд?

Я отрицательно качаю головой.

– Вы его не видели в последнее время?

– Нет.

– Вы не знали, что ружья здесь нет?

– Я никогда не заглядывала в этот шкаф. К тому же была в отъезде.

Сержант задумчиво жует губами. Лицо у него приобретает озабоченное выражение.

– Не могло ли оно случайно где-то остаться, например, в багажнике машины?

– Не знаю. Я попрошу проверить.

Уиллис ничего не отвечает и мы стоим перед открытым шкафом.

– Посторонние в дом не проникали? Ну, пока вы были в отъезде.

– Нет. Я думаю, нет. В противном случае мне сообщили бы.

– Так. – Уиллис тяжело вздыхает. – Где точно находились ключи, миссис Ричмонд?

Я веду его на кухню, указываю на шкаф, объясняю, где с внутренней стороны находился второй ключ. Уиллис ощупывает гвоздик.

– А первый, – поясняю я, – всегда лежал в ящике письменного стола в кабинете.

– Кто был в курсе, где находились ключи? – спрашивает сержант.

Подумав несколько секунд, я говорю, что о ключах знали Маргарет, Морис и Джилл, хотя в отношении Джилл не уверена.

– Еще запасные ключи были?

– Я не знаю.

Уиллис качает головой.

– Как вы думаете, миссис Ричмонд, когда шкаф открывали в последний раз?

– Наверное, когда муж в последний раз ездил на охоту.

– И когда это было?

– По-моему, зимой. Кажется, в феврале.

В коридоре раздаются шаги Маргарет. Я зову ее и прошу поискать ружье в машине Гарри, а также найти Мориса и дать ему указание обыскать гараж, кладовки и хозяйственные постройки. Сержант отказывается от моего приглашения присесть и, стоя у окна в холле, делает пометки в своей записной книжке. Констебль возится вокруг кладовки для обуви, осматривая дверь.

Я вновь наполняю кружки кофе и чаем и приношу их полицейским в холл.

Возвращается Маргарет, потом приходит Морис. Ружье они не нашли. Мы все стоим в нерешительности.

Сержант Уиллис тихо обсуждает что-то с констеблем Дикином. Наконец он подходит ко мне и приглушенным голосом произносит:

– Мы будем вынуждены доложить об этом, миссис Ричмонд.

– Понятно, – медленно киваю я.

Когда полицейские покидают дом, Маргарет неожиданно восклицает в несвойственном для нее раздраженном тоне:

– Нам только этого сейчас не хватало!

Доусон приехал в пять часов. Он выше ростом, чем мне казалось, живот у него почти не выдается, а сломанный нос не так бросается в глаза. Сдержанные манеры, двубортный костюм и до блеска начищенные туфли делают его похожим на страхового агента, приехавшего продлить договор страхования имущества. Но агенты обычно приезжают в одиночку, а Доусон прибыл с двумя молодыми офицерами в штатском. Оба – высокие, сдержанные и внимательные.

Они садятся на длинный диван, а Доусон – в кресло у окна, где располагался и в прошлый раз. На улице идет мелкий дождь. Доусон смотрит на едва различимую сейчас реку.

– Какой прекрасный вид! – восклицает он, покачивая головой и похлопывая по подлокотнику. – Можно любоваться целый день. – Он оборачивается и тяжело вздыхает, как бы показывая, что совершенно не хочет переходить к делу, но это его обязанность. – Миссис Ричмонд, вы понимаете, что по факту исчезновения ружья нам придется провести расследование? Сейчас правила хранения оружия максимально ужесточены. Мы вынуждены рассмотреть версии кражи или незаконного использования этого ружья.