Волнующая игра - Рут Харрис

Они прилетели туда неженатыми и покинули Гибралтар в тот же день, вступив в брак.

— Это не выглядело роскошно. Ты уверена, что это не имеет для тебя значения? — Сергей был слегка пьян и немного спотыкался, когда поднимался по трапу в самолет, направляющийся в Париж. Церемония, проходившая в бюрократической обстановке, очень напоминала процедуру выдачи водительских прав. — Ты действительно не хочешь настоящей свадьбы с цветами, музыкой и тысячью гостей? — Его стремление доставить ей удовольствие было таким трогательным.

— Конечно же, нет, — заверила его Джей Джей. Она была, как ей казалось, самой необычной женщиной в мире. Бегство в убогий Гибралтар интриговало ее и представлялось ей романтичным. К тому же ее родители бежали в Эликин, в штат Мэриленд, в город, который едва ли назовешь привлекательным. — Все было превосходно. Я в восторге, — сказала она с улыбкой, представив себе неопрятного чиновника, совершавшего брачную церемонию, которому больше пристало бы работать на бензозаправочной станции, чем сочетать людей вечными узами брака. — И я обожаю тебя, — добавила она для пущей убедительности.

Той ночью, после обеда с шампанским в «Максиме», они возвратились в номер Джей Джей в «Плаза Атене» и обнаружили, что он полностью преобразился. Комнаты были заполнены белыми цветами, только белыми: там были, казалось, целые лужайки фрезий, десяток веток орхидей, кадки с редкими африканскими лилиями и хрустальные вазы с восковыми гардениями с их восхитительным запахом. Все это было прислано Александром, который как бы вторгался в комнату и доминировал в ней, волшебным образом превратив ее в благоухающую беседку. Было невозможно находиться в номере и не ощущать присутствия Александра тремя из пяти человеческих чувств: зрением, обонянием и осязанием.

Все кончилось отвратительно: в постели Сергей не смог добиться эрекции. Он винил в этом шампанское.

9

— Где ты научилась стрелять? — спросил Данте. Он и Джей Джей тренировались в стрельбе по мишени в «Балбоа», роскошном клубе на побережье Гавиотас, предназначенном в основном для охотников и рыболовов. Этот клуб гордился, в числе прочих достопримечательностей, частным заповедником для утиной охоты. Незадолго до появления здесь Джей Джей две американские туристки были похищены и изнасилованы, когда они ехали на юг по международному шоссе номер пятнадцать, которое соединяет Ногалес, в Аризоне, с Гвадалахарой и проходит непосредственно у Масатлана. Эта история, сенсационная и устрашающая, вызвала шок во всей мексиканской туристской индустрии, а также среди иностранцев, живущих в Мексике. Она заставила мужей и отцов бояться за безопасность своих жен и дочерей. Сергей дал Джей Джей пистолет двадцать второго калибра и потребовал, чтобы она попрактиковалась.

— Мой отец обучал меня в детстве, — ответила Данте Джей Джей. — У него был деловой партнер в Сент-Луисе, и осенью они ездили охотиться на уток. Засады устраивали на болотистых берегах Миссисипи. Я умоляла отца взять меня с собой и постоянно надоедала ему. И когда мне исполнилось десять лет, он позволил мне поехать с ним.

Мы вставали в три часа утра и надевали так много одежды, что было трудно двигаться, а в четыре мы были в засаде. Мужчины пили кофе с бренди из термосов. Отец позволил и мне попробовать пострелять, если я пообещаю ничего не говорить матери. И мы молча ждали в холоде.

Собаки могли учуять уток до того, как мы их увидим. Они каменели, и шерсть у них вставала дыбом. Я всегда думала, что у людей в таком состоянии мурашки по коже бегают. Появлялась стая. Ее можно было услышать до того, как увидишь. Взмах крыльев казался очень громким в тишине утра, и, когда они появлялись, мы стреляли. Отец научил меня стрелять из ружья по движущейся цели и выбирать одну утку из стаи и целиться только в нее и всегда чуть впереди нее. «Жми на курок, — бывало, говорил он мне. — Никогда не тяни его».

Выстрелы обрывались так же внезапно, как и начинались, но предрассветной тишины больше уже не было. Мужчины начинали говорить, смеяться и шутить по поводу попаданий и промахов друг друга. Собаки приносили подстреленных птиц, а егеря собирали их в большие парусиновые мешки и несли потрошить и подвешивать. Там был большой охотничий дом, тогда он казался мне огромным, сложенный из бревен, с каменным камином от пола до потолка, и мы возвращались туда и слой за слоем снимали свою промокшую, холодную одежду, и к тому времени, как мы переодевались, нас ждал обильный завтрак: блины, яйца и бэкон из местных коптилен, свежеотжатый апельсиновый сок, толстые куски домашнего хлеба, выпеченного в больших печах, и кувшины молока с толстым слоем сливок с соседних молочных ферм.

— Когда мой отец был богат, он был прекрасным отцом, — сказала Джей Джей. Впервые Данте слышал, чтобы Джей Джей так подробно говорила о своем детстве. — Жизнь была не такой, как сейчас, — добавила она, — душной и давящей. Тогда жизнь была забавой.

Когда Джей Джей вышла замуж за Сергея, она думала, что ее жизнь останется прежней, а все перемены только добавят счастья и радостей. Ей никогда не приходило в голову, что она станет пленницей. Страны. Дома. Человека.

Мексика была экзотической, чарующей и пугающей. В ней была масса культурных пластов — ольмеков, ацтеков, майя, и сапотеков, и микстеков; на местные цивилизации оказали влияние конкистадоры, а позже и североамериканцы. Примитивное и изощренное сосуществовало и боролось, а что-то срослось окончательно. Обряды римско-католической церкви и одновременно историческая память о кровавых жертвоприношениях; старые женщины, сдирающие в кровь колени в своем мучительном и медленном пути к священным храмам; Монтесума, и Карлотта и богиня земли и смерти Католикю, украшенная ожерельем из человеческих рук и человеческих сердец и облаченная в одеяние, вытканное из змей; фиесты и пиньяты; индейцы с непроницаемыми глазами и бизнесмены, выходящие из новеньких «мерседесов»; бандиты, спускающиеся с центральных гор, и традиция махо, вызывающая отвращение и привлекательная, с гомосексуальным подтекстом — все эти обряды, обычаи, традиции сохранялись, как будто бы время не имело значения. Богатство и нищета Мексики, ценности материальные и культурные — легендарные рудники Ла-Невады и Санта-Юлалии, где из земли выходило столь чистое серебро, что оно не нуждалось в очистке; золото из Гуанохуанто; нефть из восточных провинций, превратившая Тампико в шумный, богатый город; медные каньоны Чихуахуа, мрамор, лазурит, обсидиан и розовый кварц, извлекаемые из недр земли людьми, которые не умеют читать и не могут купить в достатке продукты для себя и своих семей. Передовая архитектура и наука, календарь с ацтекскими обозначениями времени и стихий, скульптура, живопись и священники, призванные донести верования, возможно, предшествовавшие христианству, и истолковывать, выполняя свои функции священнослужителей, смысл кровавых и жестоких жертвоприношений. Все это сначала привлекало, потом пугало Джей Джей, а впоследствии вызывало у нее скуку, когда она стала пленницей своего дома. Вначале Джей Джей нравилось ходить на главную площадь Масатлана, нравилось бродить по большим открытым рынкам, где продавались горы золотистых манго и рыба, только что выловленная в море; где женщины торговали сучковатыми корнями без названий для исцеления неведомых болезней; где пластмассовые ведра и катушки ниток, горошек и бананы, пучки петрушки, апельсины и лаймы, цветные ленты, ржавые крышки от пива, древние мексиканские комиксы, старые гвозди, корзины всех размеров и форм, живая птица, сыры, завернутые в пальмовые листья, виниловые сапоги и кожаные сандалии — где все немыслимое было выставлено на продажу. Сапожники, швеи, портные, изготовители кожаных поясов и жилетов, ювелиры, владельцы ларьков, торгующих маисовыми лепешками, пекари и маги — все вели свою торговлю, выставляя товар на всеобщее обозрение. Нищие, убогие, слепые, калеки, в отличие от назойливых попрошаек на Ближнем Востоке, стоящие молча с протянутыми руками, были неотъемлемой частью этих рынков. Джей Джей всегда подавала мальчику лет семи, который носил на плечах своего младшего обезображенного брата — может быть, он, малыш, и не был братом, — свое бремя и в то же время свой источник дохода.