Страсть огня - Карина Демина

оживление, казалось, сам воздух, был пропитан радостным нетерпением. Попутный ветер надувал широкие тёмно-красные с синим узором паруса, весело трепал снасти, словно в такт подпевал мужчинам. Они были взбудоражены замечая, пусть ещё не родные, но уже знакомые им места. Хаука лекарь увидел стоящим возле рулевого: Альрик смеялся, что-то рассказывал вахнуту. Тот удовлетворённо улыбнулся и, хлопнув хорошенько рулевого по плечу, так, что тот даже немного присел под тяжёлой рукой вахнута, собрался идти дальше. Альбисс окликнул его, Хаук повернулся. Неспокойное лицо лекаря тут же стёрло улыбку Хаука.

— Говори, что узнал, — спросил он, когда Медведь подошёл ближе.

— Не здесь, — пробормотал Альбисс.

Они прошли в менее людную часть корабля, в каюту, где хранилась провизия, куда только Бджоргу был ход. Притворив за собой двери, Хаук повернулся к лекарю.

— Что-то кислое у тебя выражение, ты будто не с красивой девушкой говорил, а лесной ежевики объелся, — улыбнулся вахнут, но Альбисс уловил напряжение в его голосе. — Удалось поговорить?

— Вроде того, — ответил лекарь.

— Ну, не тяни-поторопил Хаук, складывая руки на груди.

— Девушка, хоть и побывала на границе миров, но вернулась при своём уме и душе.

Хаук облегчённо вздохнул.

Но… — лекарь откашлялся, — от разбитого сердца у меня нет ни трав, ни настоек.

— Что она тебе сказала? — нахмурился Хаук.

— Она не хочет быть возле тебя, хочет воли, — ответил знахарь.

Хаук отвернулся и устремил в никуда задумчивый взгляд.

— Это твоё дело и тебе решать, господин. Да не это меня беспокоит. Очень беспокоит. Тала вернулась всё же другой. — И продолжил, видя, что вахнут внимательно его слушает. — Я снова видел тот огонь в ней.

— Снова? — Хаук подошёл ближе и Альбисс ощутил его тревогу.

— Да, — заторопился лекарь, — в её глазах танцевали языки пламени и она не ощущала их. Если она не сможет контролировать огонь, господин, быть беде. И не мне объяснять тебе почему.

Альбисс замолчал. Хаук опустил голову, поглаживая в раздумьи короткую светлую бороду.

— Я решу этот вопрос. — Хаук поднял лицо, светлые пряди его волос заскользили по плечам. — Я благодарен тебе, Медведь. Теперь ступай, можешь быть свободен.

Тот поклонился и вышел. Вахнут ещё ненадолго задержался, думая над словами лекаря.

Скрипнули двери. Алия села на постели, сразу проснувшись. От напряжения этих дней сон её был чуток и беспокоен. Уже стемнело, но, увидев на пороге мужской силуэт, девушка не испугалась. Она сразу узнала Хаука и сердце сильно сжалось от любви и тоски по нему. Время пришло и она должна сама, своими же руками попытаться разрушить то, чего так сильно хотела, но на что не имела права-любовь Хаука. Сейчас или никогда. Или никогда больше она не сможет оттолкнуть его. Так надо.

— Ты не спишь? — его низкий с хрипотцой голос, заставил тело, против воли, покрыться мурашками.

— Уже нет, господин. Тебе нужна моя помощь?

Хаук присел возле неё, заправив ей прядь волос за ушко и заглянул в темноту глаз. Тусклое освещение масляной лампы не могло скрыть от него ни единой чёрточки любимого лица.

— Алия, для тебя я Хаук, — шелест его голоса сводил с ума, ка же она безумно соскучилась по нему. — Ты так красива, моя Лисичка, — говорил он, неотрывно глядя в её глаза, очерчивая тёплыми пальцами её губы. горячая волна прокатилась по телу Алии, а от внезапно вспыхнувшего безумного желания, соски напряглись и уткнулись в ткань сорочки. Хаук опустил взгляд вниз и снова поднял, пристально всматриваясь в лицо девушки, слушая её участившееся дыхание.

— Мне нужна твоя любовь, Алия. Мне нужна ты одна. Люби меня, как только ты умеешь. — шептал он.

Хаук заключил девушку в свои объятия и склонился к её полным устам, обхватив их своими горячими губами, погружая их двоих в неистовую сладость поцелуя, углубляя его, захватывая всю её своей огненной страстью. И Алия растерялась и на миг забылась, раскрыв губы, отвечая на его поцелуй, окунувшись в блаженный омут чувств. Но лишь на миг, в следующий она уже оттолкнула мужчину от себя и тот с непониманием отстранился.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил он, с тревогой глядя на неё.

— Нет, я уже достаточно здорова, но дело не в этом… — она замолчала.

— В чём же? Не бойся, говори, Алия.

Хаук удерживал в своих больших горячих руках её руки. Не зная, где ей найти силы и решимость, чтобы солгать ему, она замялась, несколько раз глубоко вздохнув.

— Я больше не хочу этого, — ответила не глядя в глаза Хауку.

— Не хочешь чего? — он пронзительно смотрел на неё.

— Не хочу твоей любви, твоей ласки, твоих объятий-Алия еле выдавливала из себя по букве, по слогу, запинаясь, сбиваясь, голубой фосфор его глаз разрывал девичье сердце. Она не смотрела на мужчину, чтобы он не смог увидеть глаз, наполнившихся слезами.

Повисло долгое молчание.

Глава 21

Я тебя так искал

Ни на кого не похожую

Пробежит дрожь по коже

Сердце снова сожжется

От твоих губ разум мой

Теряется по неволе

Касаться телами

Закрыть глаза

Не отпускать

Согреться молчанием

(baur karbon — закрой глаза)

— И ты думаешь, что я поверю тебе? — прервал гнетущую тишину Хаук и недоверчиво хмыкнул. — Те чувства, что ты мне дарила, называя любовью, не могут пройти вдруг, по щелчку пальцев. Я теперь и сам их познал, ты разбудила их во мне. Ты подарила мне крылья, Алия, научила меня любить, окрасила мой серый мир в яркие краски. Я стал дышать полной грудью и во мне теперь столько силы, что хватило бы на десятерых. С любовью к тебе я чувствую себя живым, мне снова есть для кого жить. Я люблю тебя, Лисичка, и мне это нравиться. Я люблю тебя так, как никого и ничто в этом мире. И не боюсь говорить об этом. Так чего же испугалась вдруг ты?

Алия не в силах была произнести ни одного слова. Чувства Хаука поразили её до глубины души. Она медленно подняла голову и мужчина увидел тёмно-синие омуты, полные влаги.

— Я докажу тебе обратное, — прошептал нежно Хаук, — Я покажу тебе самой, как ты ошибаешься, Алия.

Что было потом, Алия запомнит как чудесную сказку, как прекрасный сон, который, много дней спустя, долгими холодными ночами будет согревать её, и терзать. Поначалу она яростно отбивалась и отталкивала мужчину, сопротивляясь, уклонялась от его объятий. Она честно пыталась бороться и с собой, и с ним. Но его поцелуи неистово обжигали, умелые ласки сводили с ума, горячий шёпот пьянил. И Алия сдалась. Истосковавшееся по любви сердце,