Ракеты. Жизнь. Судьба. - Айзенберг Я.Е.

Стенфордском университете. В семинаре, кроме сотрудников университета и

крупнейших американских аэрокосмических фирм, приняла участие и

расположенная недалеко всемирно известная Ливерморская лаборатория.

Благодаря помощи, оказанной тем же Теллером, мы получили разрешение на

ее посещение.

Семинар был посвящен проблеме глобального космического мониторинга

земной атмосферы. Одним из практических результатов создания такой

системы было бы повышение точности метеопрогнозов, а в дальнейшем,

возможно, создание системы, позволяющей предсказывать крупные

катаклизмы. Для вывода на космические орбиты необходимого для этого

большого числа аппаратов предполагалось использовать в качестве дешевых

ракет-носителей советские SS-18. Из бесед с Теллером (у меня даже

хранится совместная фотография) и другими американскими участниками

семинара определенно следовало, что самостоятельный интерес для них

представляло само использование для вывода космических аппаратов именно

SS-18, чтобы уменьшить их число, стоящее в боевых шахтах, пусть даже для

запуска других космических аппаратов вне программы мониторинга. В

конечном счете, эта идея была нами реализована спустя несколько лет путем

создания ракеты-носителя «Днепр» на базе все тех же SS-18 c необходимыми

108

для этих целей доработками системы управления. На «Днепре» и сейчас

запускаются околоземные аппараты, остановка только за заказчиками,

готовыми оплатить запуск.

Из тех же бесед с Теллером и др. я понял, что они прекрасно осведомлены о

том, кто создал СУ SS-18. Правда, исходя из американского опыта, они

полагали, что к решению поставленных ими вопросов о дальнейшем

использовании этих ракет будут привлечены и авторы МБР, я думаю, что

именно поэтому я и был приглашен на семинар и буквально за 2 дня получил

въездную визу. Безусловно, Теллер – великий физик, очередной еврейский

эмигрант из Венгрии от фашистов (вместе со Сциллардом). Даже из краткой

беседы с ним становится ясно, что речь идет о незаурядном ученом. Он

пользовался непререкаемым авторитетом среди участников семинара.

Другие события, хотя и весьма важные для меня, уже не касались ракет.

Во-первых, мои дети уехали в Израиль. Они совершили этот шаг совершенно

самостоятельно, даже не советуясь со мной. И дочь, и невестка нашли здесь

интересную работу, русскоязычных друзей, а что еще нужно, тем более, что

в США шансы на это были бы намного меньше.

Как мне и предсказывали, это и определило мой выбор страны, хотя поначалу

я был с этим не согласен.

Ситуация усугубилась тем, что я попал в тяжелую аварию на служебном

автомобиле, по дороге из Харькова в Киев.

Меня отвезли в наиболее престижную харьковскую больницу, где бы я отдал

Богу душу при тамошнем лечении. Меня в прямом смысле спасла моя дочь,

которая, все бросив, приехала в Харьков и провела там время до тех пор,

пока не стало ясно, что я выживу. Во время учебы в мединституте она

подрабатывала в больнице скорой помощи и многих там знала. Она почти

силой заставила перевести меня туда и поместила в отделение реанимации к

своей доброй знакомой, оказавшей мне максимальное внимание. Я в самом

деле был очень плох, и, если бы не Таня, не выжил. И это не единственный

случай, когда она спасла мне жизнь. За несколько лет до этого времени

лучший харьковский хирург делал мне операцию. Саму операцию он сделал

быстро и хорошо, но при советской гигиене я оказался зараженным, и если

бы не дочь, использовавшая все свои медицинские связи для доставания

самых сильных антибиотиков, история эта кончилась бы для меня самым

печальным образом.

Следующее обстоятельство было совершенно объективным. Я считал, что

принятый во всем мире возрастной ценз для начальников, очень правилен, и

нельзя, чтобы организациями руководили люди в возрасте, так как эта работа,

если стараться ее делать хорошо, требует много сил и здоровья. Попытки

решить эту проблему в СССР, а теперь и в Украине, несмотря на принятые

правила, оказались вполне безуспешными. У руководителей всегда находятся

«веские» доводы, чтобы не расставаться с насиженным местом. Меня

удерживала только задача завершения акционирования и приватизации

109

Хартрона. Я полагал, что для меня это будет легче, чем для другого. В конце

концов, я понял, что сопротивление бюрократии мне не преодолеть.

Ну, и наконец, семейные обстоятельства, вынудившие меня ускорить уход с

поста руководителя фирмы и поехать в Израиль, чтобы жена могла оказать

конкретную помощь дочке в очень тяжелом вопросе получения (или

подтверждения) в Израиле диплома врача. Помощь могла состоять только в

том, чтобы забрать к нам нашу внучку, обеспечив Тане время, необходимое

для занятий.

Последующие события уже с моим здоровьем (мне здесь делали операцию, и

я прохожу почти годовой курс послеоперационного лечения) подтвердили

правильность нашего решения, так как в Украине меня лечить не могли.

Я уехал ко всеобщему удивлению, так как никто добровольно не уходит с

такой должности, какая была у меня.

На свое место я рекомендовал назначить заместителя руководителя фирмы по

финансовым и экономическим вопросам Николая Ивановича Вахно. После

окончания

механико–математического

факультета

Харьковского

университета он пришел на работу в теоротделение Хартрона и проработал

там до моего назначения на пост руководителя фирмы. В третьем отделении

он вырос до должности начальника отдела, что явно свидетельствовало и о

трудолюбии, и о порядочности.

Я исходил из того, что вопросы финансово-экономической деятельности,

особенно в реорганизованном Хартроне, являются сейчас определяющими в

его выживании, и фирму должен возглавить специалист в этих делах. Очень

надеюсь, что мое решение правильное, и Н.И.Вахно, который много моложе

меня (что весьма немаловажно), сумеет не только сохранить, но и

приумножить достижения Хартрона.

В новой структуре это было единственное серьезное изменение, все

структуры Хартрона вполне самостоятельны, и их успехи зависят от их

руководителей, а не от президента фирмы.

В этом смысле я оставил Хартрон во вполне работоспособном состоянии, так

что совесть моя перед коллективом чиста.

110

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ.

Как и положено, попытаюсь подвести итоги.

Что касается первого слова в названии этого опуса.

Около 35 лет после окончания в 1956 году института и вплоть до развала

СССР я занимался одним делом, хотя проработал на Хартроне 45 лет.

Я

разрабатывал,

в

качестве

теоретика,

системы

управления

межконтинентальных баллистических ракет, ракет-носителей космических

аппаратов и самих таких аппаратов.

Основные результаты.

В области межконтинентальных баллистических ракет (МБР).

1.Первая советская автономно управляемая МБР с последовательным

расположением ступеней 8К64 (несекретное советское название) или SS-7

(наименование США и НАТО), принята в эксплуатацию в 1962г.

2.МБР 8К66 (SS-8) - разработка прекращена в 1965г.

3. Родоначальница поколения советских сверхтяжелых МБР – 8К67 (SS-

9), принята в эксплуатацию в 1967г.

4. Первая и единственная в мире орбитальная МБР 8К69 (SS-9), принята в

эксплуатацию в 1969г.

5. Первая в СССР МБР с одной твердотопливной ступенью и

самонастраивающейся системой стабилизации - 8К99 (SS-15) - разработка

прекращена на этапе летно-конструкторских испытаний в 1968г.

6. Первая в СССР МБР с бортовой цифровой вычислительной машиной и

разделяющимися головными частями (10) с индивидуальным наведением

каждой боеголовки на свою цель -15А14 (SS-18), принята в эксплуатацию

в 1973г.

7. Более легкая, чем днепропетровская серия, - МБР разработки

В.Н.Челомея - 15А30 (SS-19) также с разделяющимися головными частями

(6), принята в эксплуатацию в 1973г.

8. Модернизированная МБР 15А30 – 15А35, принята в эксплуатацию в

1975г.

9. Модернизированная МБР 15А14 -15А18М, принята в эксплуатацию в

1975г.

Следует заметить, что для модернизированных МБР п.8 и 9 создавалось

новое программное обеспечение БЦВМ, так что с точки зрения теории

систем управления - это разные ракеты.

10. Единственная в мире межконтинентальная крылатая МБР для старта с

самолетов и атомных подводных лодок с оригинальной системой