Соляное сердце (СИ) - Руслана Рэм

помощника, который пискляво говорил скороговоркой о прибывших «гостях». Мы переглянулись — не хватало нам на наши головы еще каких-то заинтересованных, но по лицу Тэмура было видно, что и он никого не ждал, а раз люди его к бою не приготовились, то, видимо, прибыл кто-то важный из Орды.

Мужчины сразу же покинули шатер, а я бросилась к Иринь.

— Сестрица, как же быть! — чуть не рыдая, сказала я и обняла крепко.

— Бежать нам надо, — вдруг сказала Вайорика. — Сейчас суматоха начнется, может другого шанса и не будет.

Предложение выглядело безумно, но и правда в нем была — распорядок новые гости явно нарушили.

— Знать бы еще куда бежать, — сказала Иринь. — В степях мы не спрячемся, быстро нас отыщут.

— Через зеркало! — выкрикнул Димитру и зажал рот рукой, испугавшись сам своего эмоционального порыва. — Герцог же через зеркало пришел, а мы можем попробовать так убежать, а там я и домой попробую настроить.

— Неужели сможешь? — серьезно спросила Вайорика.

— Смогу, — ответил Димитру и блеснул глазами точь-в-точь как его дядя, князь Дракул.

— Тогда надо этот шанс использовать, — сказала я и встала с топчана. Но недолго мы радовались появившейся надежде, потому что края входа резко распахнулись и вошел Тэмур.

— Ты и ты, — указал он перстом на меня и Иринь, — идите за мной, и зверюгу свою прихвати. Хан Мурад желает вас видеть.

Мы медленно пошли к черному проему шатра, будто на плаху нас вели, хотя кто ж знает, может и к худшему готовиться надо было. Слыхивали мы с сестрой про хана Мурада — грозный и сильный муж, непреклонной горой стоит в Орде.

Я повернулась к Вайорике, которая провожала нас тревожным взглядом, и одними губами прошептала: «Бегите». Пусть хоть они спасутся, а там, может, и нас спасти успеют.

Хан Мурад оказался мужчиной высоким и крепким. Не было в нем той змеиной тонкокостности Тэмура, да и взгляд был прямым и острым, словно наточенный кинжал степного воина. И этим он был похож на Василе, хотя разве могла спасти их такая схожесть. Если уж что решит хан, то мнения своего не изменит.

— Значит, ты Лиль, невеста Дракула? — Взгляд темных глаз прошелся по мне, подмечая каждую деталь, потом замер на Огоньке, и почудилось мне, что тоска и боль промелькнули в бездонных глазах.

— Я и есть, — ответила честно.

— А это, стало быть, сестра твоя, Иринь?

— Ваша правда, — подтвердила его слова Иринь.

— А остальные пленники где? — спросил хан у застывшего позади нас Тэмура. Тот и бровью не повел, улыбнулся ядовито и ответил:

— Да там же челядь, прислуга княженек.

— А мне мой сокол донес, что племянника князя ты умыкнул, — нахмурился Мурад, — неужели ошибся я?

Тэмур поджал губы, но сладости в речи не утратил, все так же заговаривая зубы:

— Да зачем он мне нужен?! Силы князя Дракула я лишил, осталось наши войска объединить и захватить Валахию. А мальчишка сам сгинет, когда наши войска пройдут по княжеству.

— Как у тебя все складно, Тэмур. Как просто, — усмехнулся Мурад и стрельнул в родственника холодным злым взглядом. — Только ведь у тебя войско маленькое, для набегов годное, а к войне оно не подготовлено. Как вопрос встанет о захвате Валахии, так ты сразу же и предложишь отправить моих людей, а твоих оставить, чтобы легче было мне горло перерезать. Будто нужна нам эта Валахия.

Я искоса посмотрела на Тэмура и подивились тому, как он преобразился: не осталось ни единой капельки учтивости, ни тени почтения — все сгорело в черном пламени презрения. Если мои глаза могли различить такие эмоции, то хан Мурад и подавно знал, с кем имеет дело.

— Всегда ты, дядя, меня обвиняешь в злоключениях и алчности, только ведь я ни разу тебе ничего плохого не сделал!

— Не сделал, потому что я тебе повода не даю, Тэмур, а не потому, что помыслы твои чисты. И врешь ты мне прекрасно! А ну, быстро приведи остальных заложников! Или я сам должен за ними идти.

Тэмур заскрипел зубами от злости, но щелкнул пальцами, и в проеме сразу показалась голова слуги.

— Приведи остальных, — сказал он тихо и замер.

Слуга вернулся быстро, не стал заглядывать в шатер, а сразу бухнулся на колени и согнулся в три погибели.

— Пощадите, золотой наш, нет в шатре никого. Сбежали, — еле-еле проговаривал запыхавшийся слуга.

Тэмур даже крикнуть не смог, так и просипел:

— Что!

А потом вышел из шатра и поднял своих приближенных воинов, да кинул клич о поиске беглецов.

Мы с Иринь украдкой переглянулись и сразу же глаза в пол опустили, чтобы никто не заметил промелькнувшей радости.

Но хан Мурад заметил.

— Ох, вы хитрые лисицы, погляжу. Василе мне такое письмо написал о хрупкости и нежности его невесты, что я не на шутку испугался, что не успею часть своего договора выполнить. А тут два сорванца в юбках и ни песчинки страха в глазах.

Мужчина усмехнулся и посмотрел на меня.

— Не ослышалась ты, Лиль, невеста Дракула. Просил за тебя твой нареченный, обещал мне то, что никто не осмелился, поэтому я и здесь. Скоро вы вернетесь в Валахию.

Сердце птицей забилось, а мир словно поплыл перед глазами пестрым платком. Неужели скоро все закончится?

И только я собралась слова благодарности произнести, как в шатер ворвался Генрих и со всей силы швырнул что-то в хана. Склянка раскололась, осыпая мужчину непонятным порошком, вспыхнула искрами, да так и разгорелась на богатых одеждах и тканях. Мурад крикнул громко, и весь шатер заполонили воины, слуги, но Генрих проворно схватил меня за руку, а во второй раскрыл зеркало в резной оправе. И гадать не нужно было, коль способности его мне были известны. Захотел он меня с собой перетащить, но тут Иринь вцепилась ему в руку, пытаясь выдрать опасный артефакт. Повисла почти, но Генрих ее отшвырнул, а когда он на ноги поднялась, то приблизиться уже не смогла — мы будто кругом были очерчены; ни один воин хана не смог ни подойти, ни стрелой пробить.

— Степное дурачье. Думаете, что магию видели, раз оборачиваться можете. Да ничего вы о настоящей магии и не знаете, — глумливо рассмеялся герцог и больнее сжал мою руку, которую я тщетно пыталась выдернуть. И так бы он меня забрал с собой, если бы не ворвался в шатер огромный волк, да не вцепился в этого проклятущего колдуна. Генрих завыл, потом заорал плаксиво, пока челюсти волка сжимались сильнее, а затем и обмер, то ли от боли, то ли от