Удар молнии - Дмитрий Казаков

На самом деле сканер можно "пробить", сделать так, чтобы он считывал любое изображение, а карточка активировалась от простого касания. Но при тщательном осмотре карточку с таким "улучшением" можно отличить.

Виалли же сработал нечто принципиально лучшее. – Если возникнет нужда сделать ее пробитой, чтобы мог воспользоваться кто-то еще, нужно сделать вот так… – он показал несколько простых манипуляций. – Ясно? – Нет вопросов, – я вытащил из кармана остаток оговоренной суммы. – Спасибо, Лео! Удачи! – И тебе тоже, – ответил Виалли, подгребая к себе деньги.

Я забрал карточки и вышел из "Луизы". Ждущий у входа рикша, судя по лицу, успел раз пять умереть от страха, а на меня он поглядел как на восставшего из мертвых. – К станции метро, – велел я, и мы покатили.

На местном аналоге такси, приводимом в движение мускульной силой, непосредственно до космопорта не доедешь. Взлетно-посадочное поле и терминалы построены в стороне от Королева, чтобы сотрясения почвы не повлияли на герметичность лунного поселения. От города туда проложен длинный тоннель, по которому ходят составы из нескольких вагончиков, называемые древним земным термином "метро".

От старой карточки я избавился на станции, бросив ее в мусорный аннигилятор. Внутри чуть слышно загудело и я облегченно вздохнул. Александр Мак-Нил перестал существовать, ему на смену явился Герхард Майнингер.

Интересно, когда придет время Найджела Лесли? И придет ли вообще?

За карточкой последовало разрешение на оружие и сам пистолет. Жалко было до слез, но ничего не поделаешь. Трудно будет объяснить таможенникам, почему разрешение выписано на чужое имя.

Космопорт встретил меня невероятным для земных транспортных узлов спокойствием. Тут не было суеты, никто не орал, а у огромного, во всю стену, расписания рейсов, стояли люди с серьезными до трагизма лицами.

На Луну не летают ради удовольствия. В обратном направлении – тоже.

Я всмотрелся в расписание. Тут было из чего выбирать. В ближайшие двенадцать часов планировались рейсы на Тайвань, в Шри-Ланку, на Занзибар, в Лагос и Гвиану…

На последним я и остановился. Вряд ли мои недруги ждут, что я объявлюсь в Южной Америке, причем в буквальном смысле свалюсь с неба. Так что никто не будет там высматривать мою физиономию, и мне стоит опасаться только проверки документов.

А они у меня другие! – Добрый день, – таможенный чиновник улыбнулся мне холодно и профессионально, – приготовьтесь к осмотру.

Я положил кейс на подставку сканера и сам встал неподвижно. Досмотр при выезде с Луны по жесткости превосходил даже тот, каким встречали на границе Федерации. Власти не без оснований страшились, что со спутника Земли может быть вывезено что-нибудь опасное и противозаконное.

У меня ничего подобного не имелось. Некоторые опасения вызывала земекисская находка. Ее запросто могли принять за оружие и отобрать, а то и засадить меня в кутузку для разбирательства.

Но расставаться с ней я не хотел и решил рискнуть. – Покажите, – велел чиновник, указывая на кейс. Я с обреченным видом щелкнул замком.

Странный прибор вызвал у таможенника неприкрытое удивление. – Это что? – спросил он подозрительно. – Лечебный прибор, – я вспомнил байку, сочиненную еще на Химавате. – У меня некоторые проблемы с желудком, вот врач и предписал таскать эту штуку с собой. – Да? – веры в мои слова было мало. – А ну покажите, как им пользоваться!

Я с содроганием взял прибор в руку, нажал включающий сенсор. Панические мысли стучались о стенки черепа словно осы о стекло – если я выстрелю в себя, то заново лишусь памяти!

Хотя постойте, почему в себя?

Я постарался скрыть торжествующую усмешку. Таможенник внимательно смотрел, как я вожусь с крошечным пультом. Ему и в голову не могло прийти, что кто-то обратит против него оружие.

И по большому счету он был прав – только самоубийца войдет сюда с парализатором или излучателем. Но с такой штуковиной, какую я держал в руках, служба безопасности космопорта не сталкивалась никогда.

На экране появилась моргающая надпись "Поиск цели!", тут же сменившаяся на "Цель захвачена!". Я коснулся спускового сенсора, прибор вздрогнул, по экрану побежали полосы ряби.

Таможенник остался сидеть как сидел, тупо глядя перед собой. – Так я могу идти? – мой вопрос вывел его из состояния ступора, в глазах появилось осмысленное выражение. – Ведь у меня все в порядке, я прошел досмотр…

Я примерно представлял, что он сейчас ощущает. Судя по всему, сила "выстрела" артефакта падала по мере того, как он разряжался – у меня снесло всю память, посланцу Триады в Пекине отшибло последние воспоминания. То же должно было случиться с этим типом. – Да, вы можете идти, – сказал он ровно, глядя на меня с мучительным изумлением. – У вас все в порядке…

Я заторопился на посадку.

Гвианский космопорт – один из старейших. Не так давно археологи раскопали неподалеку взлетную полосу для неуклюжих древних ракет. Судя по сохранившимся изображениям, размеры их были впечатляющими, зато мощи у этих здоровенных дур едва хватало, чтобы вылезти на орбиту.

Я вступал в зал космопорта с некоторым волнением, хотелось вытащить отсутствующий пистолет. Но никто не бросился ко мне с воплями "Вот он, сволочь!" или "Держи его!". Похоже было, что гангстеры Триады и агенты неведомого Бюро сбились со следа.

Если честно, то меня это вовсе не расстроило.

Из расписания я узнал, что скоростной космолет на Новую Америку уходит через пять часов. Оставалось только купить билет.

Вставив карточку Герхарда Майнингера в автомат продажи билетов, я покрылся холодным потом. Вдруг сейчас зловредный прибор моргнет и выдаст надпись "карточка недействительна" или "ваш счет заблокирован". Кто знает, чем грешил этот Майнингер при жизни?

Но все обошлось и я получил в пользование билет на скоростной рейс Земля – Новая Америка. Скоростной рейс отличался от обычного минимумом удобств – пассажира впихивали в штуковину вроде гроба, называемую рекреационной камерой, где он благополучно дрых от взлета до посадки.

Это менее приятно, чем каюта с широкой койкой, ужин с капитаном и эротика по стереовизору, зато обходится дешевле, да и в нужном месте ты оказываешься несколько быстрее.

Чтобы не попасться на глаза кому не надо, время до отлета я провел, тщательно маскируясь в барах. Маскировка прошла успешно, так что в зону посадки я проследовал "тепленьким". – Герхард Майнингер? – вопросил таможенник, глядя на мою улыбающуюся физиономию. – А то! – бодро ответил я, стараясь дышать как можно выразительнее. Судя по сморщившемуся носу чиновника, нужный запах до нег дошел.

Парадокс, но находящийся под хмельком человек вызывает меньше подозрений. Тот, кто летит по чужим документам или пытается вывезти что-то в обход декларации, должен быть бдителен и собран.

А какая собранность у выпивохи?

Со мной возиться не стали. Даже лежащий в кейсе артефакт, который таможенный сканер наверняка описал как механоэлектронное устройство неизвестного типа, не был подвергнут досмотру. – Счастливого пути, – сказал таможенник, с кислой улыбкой вручая мне идентификационную карточку.

Лео Виалли я заплатил не зря.

Лайнер для скоростных рейсов выглядел куда менее изящно, чем его обыкновенные коллеги. На стартовой площадке торчало раздутое металлическое яйцо высотой в несколько сотен метров, на верхушку которого кто-то поставил конус.

Проходы в пассажирской части исполина были узкими, чтобы только разойтись двоим. Предупредительные стюарды отсутствовали, так что дорогу к рекреационной камере мне пришлось искать самостоятельно.

От основного коридора ответвлялись такой же ширины отнорки, стенки в которых напоминали камеру хранения – сплошные дверцы. Портили впечатление небольшие окошечки и контрольные панели – пару раз за время полета кто-то из экипажа проверит, насколько сладкие сны снятся пассажирам.

Мне досталась камера под номером две тысячи триста шесть. Открыв дверцу, я заглянул в узкую прямоугольную нору, стенки которой отливали металлом, а "пол" украшало что-то похожее на матрас.

Мда, о комфорте проектировщики корабля заботились в последнюю очередь.

Я закинул в камеру кейс, а потом сам забрался внутрь. Когда тихо щелкнул замок, то на мгновение меня охватил страх, что он никогда не откроется, что я навеки останусь в этой коробке…

Но как следует испугаться я не успел, ушей достигло легкое шипение и веки упали с такой скоростью, что я почти услышал их стук. Чем хорош искусственный сон – он наступает мгновенно.

Как впрочем, и проходит. Я проснулся, как казалось, через несколько секунд, но тело все затекло от долгого лежания, а голова была тяжелой, будто шар из свинца. – Мы совершили посадку на Новой Америке, – сквозь дверцу камеры, которая автоматически открылась, доносился равномерный, явно синтезированный голос. – Просим вас покинуть камеры и проследовать к…