Мертвый рассвет - Вики Ройдон

положено быть такими интеллектуально развитыми, – дразнит его Эби, и Мэттью мельком смотрит на нее, прежде чем продолжить трапезу.

Эби тут же прячет улыбку, думая, что, наверное, не стоило называть Мэттью убийцей. Задумавшись о собственных словах, она в очередной раз вспоминает, что не на курорте. Это заточение. Эби украдкой смотрит на мужчину до тех пор, пока тот не поднимает голову. Его взгляд обеспокоенный, и он выглядит напряженным. Не желая делать все еще хуже, Эби натягивает улыбку.

– Спасибо, Мэттью.

Он просто кивает и продолжает есть.

Остаток ужина они проводят в молчании. После Эби помогает мужчине убрать со стола и помыть посуду. Мэттью сидит в гостиной за ноутбуком, когда Эби выходит из кухни. Она стоит напротив, понимая, что ей не нравится возникшая между ними тишина. Пластинка доиграла, и потрескивание дров в камине наполнило комнату.

– Так… – Эби соединяет пальцы и нервно крутит их перед собой, глядя на мужчину. – Мы пока останемся здесь?

– Да.

– Надолго?

Не сразу, но Мэттью все же отвечает, продолжая выглядеть сосредоточенным.

– Пока я не получу дальнейшие инструкции. – Эби видит, как его взгляд скользит по экрану ноутбука на коленях.

– Понятно, – сухо отвечает она. И уже не хочет продолжать этот разговор.

Ей не нравится такой расклад, но выбирать не приходится. Снова тяжело вздохнув, Эби сдается и идет к лестнице, желая скорее вернуться в комнату и, может быть, почитать перед сном, чтобы скоротать время. Она останавливается у подножия, взявшись рукой за перила, но все же поворачивается. Нахмурив брови, девушка поднимает голову.

– Чей это дом?

Мэттью отвечает не сразу.

– Мой. – Он продолжает что-то печатать, а затем поворачивает голову и смотрит Эби прямо в глаза. – Это мой дом.

XIII

Следующие три дня тянутся монотонной рутиной, в которой Эби начинает увязать. Большую часть времени она прячется в своей комнате, окружив себя стопкой книг, которые Мэттью разрешил ей взять из маленькой библиотеки в гостиной. Они больше не едят вместе, но Мэттью всегда оставляет для нее ужин на столе.

Избегать его куда сложнее, чем Эби себе представляла. Она решила, что перестать общаться с ним – хорошая идея, а Мэттью не стал задавать вопросы. Но с каждым днем, наполненным серостью, одиночеством и нескончаемым дождем за окном, Эби, наоборот, все больше чувствует тоску. Каждый день она спускается вниз, чтобы проверить, как заживает рука Мэттью, и сделать новую повязку. Он больше не противится и терпеливо ждет, пока она закончит. В такие моменты Эби чувствует, как сердце в ее груди стучит чаще, чем положено, и ненавидит себя за это.

Иногда она подглядывает за ним через окно. Сидя на подоконнике с книгой в руках, Эби наблюдает за тем, как Мэттью занимается на деревянном пирсе у озера. Иногда он тренируется, иногда просто сидит, закрыв глаза, погруженный в медитацию. Капли дождя стекают по его голому торсу и спине, и это не может не отвлекать Эби от чтения, каким бы увлекательным оно ни было.

Этим утром он тоже занимается. Мэттью использует небольшую скамью для отжиманий. Не отрывая глаз, Эби наблюдает за тем, как он выполняет упражнения одно за другим. Стекло запотевает от того, что она дышит все чаще. В какой-то момент, когда он заканчивает берпи, Мэттью выпрямляется и разминает шею. А затем его взгляд неожиданно устремляется вверх, будто он чувствует, что на него смотрят. Эби знает, что нужно отвернуться, но не может пошевелиться. Их взгляды встречаются, и Мэттью смотрит Эби прямо в глаза. Она хочет отпрянуть от окна, но что-то неведомое заставляет ее остаться в том же положении и выдержать этот взгляд.

Спустя несколько мучительных секунд Мэттью все же отворачивается и возвращается к тренировкам. С хлопком закрыв книгу, Эби вскакивает с подоконника и, задернув занавеску, падает спиной на кровать. Она смотрит в потолок несколько секунд, прежде чем зажмуривает глаза и начинает хныкать от собственной глупости.

Проведя ночь за мыслями о своих постоянных слежках из окна, Эби решает, что так больше не может продолжаться. Одиночество поглощает ее с каждым днем и кроме страданий ничего не приносит. Так что девушка придумывает план, как все исправить. Очевидно безрассудный, глупый и, как она думает, вряд ли удачный. Но других идей у нее нет.

Эби встает в шесть утра, быстро принимает душ и, натянув спортивные штаны и топ, спускается вниз. Открыв холодильник, Эби стоит некоторое время, размышляя над тем, что она сумеет приготовить из того, что видит перед собой. Наконец девушка берет несколько яиц, бананы и цветочный мед. Выложив все на столешницу, Эби надевает фартук и ищет глазами еще один ингредиент. Найдя упаковку белого хлеба, Эби на ощупь понимает, что тот немного зачерствел, но это ей не помешает. Полная энтузиазма и волнения, она приступает к готовке.

Эби успевает накрыть на стол до того, как Мэттью спускается вниз. Сняв с себя фартук, с невинной улыбкой она стоит напротив, глядя в удивленные глаза мужчины.

– Что это? – мягко спрашивает Мэттью, опираясь на стену в проходе в гостиной.

– Завтрак, – пожимает плечами Эби и садится за стол, стараясь выглядеть непринужденной и не показывать свое волнение. Она подвигает к себе чашку с дымящимся кофе. – Это, конечно, не круассаны с джемом, но я подумала, что тебе понравится.

Подняв голову, она с легкой улыбкой смотрит на мужчину. Тот продолжает с удивлением разглядывать тосты.

– Так и будешь там стоять? – Эби вздыхает, хмуря брови, и Мэттью делает пару шагов и наконец садится напротив нее, придвигая к себе тосты.

– Выглядит неплохо, – оценивающе говорит мужчина, вертя тарелку на столе.

– Повар делал французские тосты, когда я жила в Париже. Не претендую на оригинальность, но, надеюсь, это хоть немного вкусно.

Мэттью делает первый укус, и Эби с замиранием сердца ждет его реакции. Он не закрывает глаза от восторга, но и не выплевывает еду обратно в тарелку, так что девушка может собой гордиться.

– Это вполне достойно, – выносит он вердикт и дарит ей легкую улыбку, а затем встает, чтобы налить сок.

Тишина затягивается, и Эби чувствует, что должна снова вернуть ту раздражающе болтливую непринужденную девчонку, чтобы не выдать переменившихся чувств. Мэттью не должен знать, что она не чувствует к нему прежние раздражение и ненависть. Ну, может совсем немного. Прочистив горло, Эби ерзает на стуле, прежде