Бабочка, выкованная из стали - Екатерина Николаевна Островская

увы, не мой, но я взял для зятя. Так и ему великоват оказался — не ушивать же. Так и висит в гардеробной: хожу и облизываюсь. У вас какой размер?

— Пятьдесят — пятьдесят два, — но зачем мне ваш Маккуин, я с утра до вечера в джинсах хожу или в форме.

— Жаль! Отличнейший двубортный костюмчик фантастически прекрасного фасона из тонкой шерстяной ткани в редкую полоску к темно-серому в горошек платью той девушки…

— Вы что, видели фотографию?

— Ну да, — не стал спорить Беседин, — признаюсь, Марина Сергеевна переслала ее мне. Посмотрел и порадовался за вас… Только вот джинсы и кроссовки к такому платью никуда не годятся! А уж к такой красавице совсем моветон! Вы меня извините, товарищ подполковник, но с той девушкой рядом может дефилировать только генерал-полковник со всеми орденами…

— Хорошо! — неожиданно согласился Гончаров. — Куплю у вас этот костюм…

Он посмотрел на стол, за которым сидели Ипатьев и Высоковский. Оба обернулись с удивленными лицами.

— А какой у вас размер обуви? — продолжал звучать голос Беседина. — А то я в том же магазинчике взял еще ботиночки «оксфорд»: у меня сорок третий размер, но они оказались итальянскими, то есть на наш сорок второй. Увы, в магазине померил, думал, просто нога от хождения распухла…

— Простите, Ларион Семенович, — остановил красноречие адвоката Игорь, — у меня тут небольшое совещание. Но вопрос к вам есть: вы, случайно, не были знакомы с неким специалистом по психоанализу Мухортовым?

— Это который организовал убийство олигарха Звягинцева? — очень тихо переспросил Беседин. — Я знал его, то есть мы были едва знакомы.

— Едва? — не поверил Гончаров. — Так он тоже все разговоры сводил к ботиночкам и костюмчикам. Такой импозантный был: весь из себя англоман. К слову, это я его взял и киллера-исполнителя тоже. А что касаемо Маккуина, то я и его возьму у вас, и «оксфорды», потому что сорок второй — это мой родной… Что там у вас еще?

— Если вы серьезно, тогда вам перезвоню попозже, после вашего совещания, и мы договоримся о встрече.

— Я серьезно, — спокойно произнес Гончаров. — Вы уж меня простите, если что не так.

— Вы меня простите, Игорь Алексеевич, — тихо ответил адвокат. — Я старый дурак только сейчас узнал эту девушку. Просто открыл компьютер и вгляделся. Когда ваша жена прислала фото, я не стал рассматривать, а сейчас сразу… Я же в прошлом году летал в Омск именно с ней, но тогда она была встревоженная и напряженная, а сейчас счастливая… И прическа у нее сейчас другая. Как вам повезло: она такая красавица!

Игорь вернулся к столу, где его друг-журналист продолжал беседу со своим одноклассником.

— Покушение на нынешнего ректора Промтеха весьма странное, — говорил Ипатьев. — Во-первых, непонятно, на кого покушались: то ли на ректора, то ли на проректора, то ли на водителя. Ректор дал свой автомобиль проректору, но та не успела даже сесть в него, как произошел взрыв. И тот был весьма странный — это во-вторых. Никто не пострадал — только водителя оглушило немного. Такое ощущение, что под машиной взорвалось безоболочковое устройство без поражающих элементов — просто грохнула огромная детская хлопушка. На территории в тот день видели играющих детей, но ведь не они же взорвали машину. Та, впрочем, не особо пострадала…

Павел посмотрел на Гончарова:

— С кем это ты о макаках беседовал?

— Адвокат один предложил купить у него костюмчик какого-то Маккуина.

— Если за деньги, то это не взятка, — сказал судья.

— Будет что надеть, когда отправишься на встречу с гражданкой Ковтун. И если она девушка недалекая…

— Какая бы ни была, — улыбнулся Высоковский, — на Игоря она клюнет, даже если на нем не будет никакого костюма.

— Тот же адвокат сказал, что она — дура, — произнес Гончаров, — потому что все время произносит «волнительный» и «вау».

— Тогда дело в шляпе, — обрадовался судья, — она все тебе выложит. Только к такому костюму нужны пара хорошей обуви и стильная шляпа.

— Шляпа у меня имеется, — сразу вспомнил Ипатьев, — мне когда — то тесть подарил. Ныне, увы, покойный Николай Петрович дал ее мне и сказал, что появляться в кадре в кашемировом пальто и без шляпы — дурной тон. Я пару-тройку раз был в ней на выезде. Но потом убрал в шкаф. Так все равно поклонники присылали на сайт программы вопросы: где ваша замечательная шляпа?

Павел поднялся и вышел из кухни. Вскоре вернулся, держа в руках фетровую шляпу с высокой тульей и широкими полями. Надел ее на подполковника, отступил на шаг.

— Совсем другой человек. Теперь никто и подумать не сможет, что это мент. Все удивятся и скажут…

— Вау! — подсказал заместитель председателя городского суда.

Глава одиннадцатая

Беседин приехал к Гончарову на дом, объяснив, что хочет посмотреть, из-за чего Марина Сергеевна устроила весь сыр-бор с разделом имущества. Осмотрел комнаты и удивился:

— Не понимаю, почему она на вас так взъелась! Сама ушла, уехала даже на вашем общем авто. Продала свой бизнес, который тоже у вас совместный… На этом я ее и поймал, кстати, сказал, что вы можете подать на нее в уголовный суд… Короче, сегодня мой помощник смотался к ней и взял требуемую справку о том, что она не возражает против развода с вами и не имеет никаких имущественных обязательств. Мне кажется, она даже не сомневалась, что вы будете носиться по свету с криками «Вернись, я все прощу!». А тут встречает вас с такой шикарной, я вам скажу, красавицей. Как бы она чего не учудила, кстати. Она при мне даже сказала, что отомстит за такое унижение. А кому отомстит: вам или Лене?

Вот об этом Игорь не подумал. Он примерил костюм и ботинки: все оказалось впору. Потом надел на себя и шляпу.

Адвокат вздохнул почему-то.

— Голливуд просто отдыхает. Цена, конечно, небольшая. Но это для сытых англичан, а для вас не знаю. Лично вам отдам за три тысячи сто евро… он махнул рукой, — за три тысячи. А еще в придачу есть рубашка и шелковый галстук. Но это уже презент