Опасная профессия - Кирилл Николаевич Берендеев

к внезапно затрезвонившему телефону, – попросили Тамару Игоревну. Она встала, окинула взглядом комнату и величественно вышла в коридор ко второму аппарату. Наташа в столовую не возвратилась, я остался наедине со своими переживаниями, переполняемый радостью и давившим, точно свинцовая кольчуга, страхом.

Ни в тот день, ни в последующий, мы больше не вышли за рамки дозволенного. Она, хотя и оставалась наедине со мной, ничего не дозволяла. Мы точно вернулись в начало координат нашего знакомства. Но только на эти два дня.

Старший следователь внимательно посмотрел на посетительницу и, вздохнув, произнес:

– Так вы и есть та самая Софья Воробьева, – он снова вздохнул. – А мы с ног сбились, вас разыскивая. Где же вы пропадали последний месяц?

– Вы меня не слушаете, – Софья, девушка на вид лет двадцати пяти – двадцати семи, светловолосая, с правильными чертами лица, невысокая, худощавая, нервно топнула ножкой, обутой в дорогие туфельки на «шпильке». – Я говорю об одном, а вы про другое.

– Мы вас долго искали, – снова начал следователь, но договорить ему не дали.

– А я сама пришла. И говорю серьезно. Я способствовала, пускай невольно, но все же повинна в смерти двух человек.

– Поймите, Софья…

– Анатольевна, – подсказала она. – Можно просто Софья.

– Хорошо, поймите меня правильно, никаких данных о случившийся катастрофе мы не имеем. Ни автоинспекция, ни дорожно-патрульная служба не фиксировали…

– Так не в городе произошло, в десяти километрах от него. Может больше, не знаю точно. Где-то между нами и Спасопрокопьевском.

При упоминании Спасопрокопьевска следователь удивленно на нее взглянул.

– Вы ничего не говорили об этом городе.

– Теперь сказала. Да разве важно, когда…

– Ну, хорошо, хорошо. Тогда рассказывайте. Только убедительная просьба: не вдавайтесь сильно в подробности, милиция все найдет, и сама разберется.

Девушка кивнула и вздрогнула.

– Холодно у вас как.

– Я слушаю.

– Это днем было, почти вечером, около шести. Дождь начался, противный такой, мелкий, нудный. Я голосовала неподалеку от деревни Опалиха, до туда меня подбросил…

– Вы это говорили, пожалуйста, переходите к аварии.

– Аварии, да. Я промокла зверски и продрогла. Стояла с полчаса, но хоть бы кто остановился. Выбегала на дорогу, махала руками, да все без толку. Потом… потом очень долго, как помню, не было машин ни в ту, ни в другую сторону, а я… мне все равно стало, куда ехать, я и решила выйти на середину, может так кто притормозит.

– Вам куда надо было?

Софья пожала плечами.

– Все равно. Здесь у меня квартира, а… вообще-то, я могла и к подруге вернуться, в Опрелово. Я же у нее все это время была, после того, как с Маратом поцапалась, ну из-за моего положения. Он не хотел, а я… словом, я взяла перерыв и уехала. Там вообще никакой связи нет, я ж не знала, что тут происходит. Только сейчас…

– Вы говорили. Дальше про аварию.

– Короче, я встала посреди дороги и стала ждать. Дождь ливанул жуткий, как я умудрилась воспаление легких не подхватить – сама не понимаю. Уже начала носом хлюпать, когда только первые огни увидела. Машина как раз в сторону Спасопрокопьевска шла, ну, я подумала, что придется, видно, обратно к подруге ехать. Но главное, чтобы довезли.

– Не понял, – следователь поднял глаза на Софью.

– Деньги-то у меня были, главное, чтобы шофер во время пути о них не обмолвился. Не хотелось последнее тратить, – и без новой подсказки перешла к дальнейшему рассказу. – Машина быстро ехала, я встала прямо у них на полосе, думала, хоть притормозят. Ничего подобного, и ехали, главное, прямо на меня.

– Так вы же у них на пути стояли.

– Машина же не трамвай. Я еще тогда подумала, что водитель, видно, пьян или подшутить хочет, проскочить мимо перед самым носом и грязью обдать. Я в сторону отскочила, и тут же шофер свернул аккурат туда же, куда и я. Со страху-то я зажмурилась, ну, представьте, что на вас машина летит…. Наверное, хорошо, что я оставалась на месте, автомобиль пронесся буквально в сантиметре от меня. Вылетел на обочину и, там овражек небольшой, прям в него и загремел. Тот еще грохот был, он, наверное, метров тридцать летел, а под конец кувыркаться начал. Я испугалась жутко.

– И все?

Девушка вздрогнула.

– Нет, ну как же все, – торопливо заговорила она. – Как же все-то, я еще вниз спустилась, ну, помощь-то, наверное, нужна. К тому же я ведь виновата, что они…

– Они?

– В машине двое находились, водитель и его спутник. Я еще подумала, телохранитель, точно, машина-то, дорогая, не «Жигуль» какой. И водителя я узнала, он уж точно без телохранителя носу не высунет… – она волновалась уже сильнее, и связного рассказа не получалось. – Сперва, когда я подошла к машине, они вроде живы были, второй точно, он даже как слабо ругался, что ли, или просил что, я не разобрала. И все из ремней выпутаться пытался. А водитель – он едва постанывал. Темно, я с трудом различала из лица через лобовое стекло. Неудобно еще, машина-то перевернута, они там все скособочились. Не понимаю, как стекло это не пострадало, ведь машина…. У нее дверцы заклинило, этот второй еще и поэтому выбраться не мог. Здорово помят был…. Там кровищи натекло…. Водитель себе всю грудь разбил об руль, я подумала, срочно реанимация нужна. А потом он в чувство пришел, поднял голову, так я его и узнала. Меня как отбросило от машины, я бежала, ни о чем не думая, лишь бы до шоссе добраться, да уехать. И неважно, в какую куда, я же вам говорила, у меня подруга в Опрелово живет….

– Вы говорили о мужчине, которого узнали. Кто он, можете сказать? – следователь холодно взглянул на девушку, та, встретив его неживой взгляд, вздрогнула всем телом и заплакала.

– Он… он мразь, подонок, каких мало…. Я вам все расскажу. Это года четыре назад было, когда нам совсем плохо жилось. Ни мне, ни маме зарплату не выдавали, хотя я вроде бы работала не в «ящике» каком, а на коммерческом предприятии. Тогда-то он и появился…. Мы экономили на всем. Вы не представляете, каково нам тогда жилось.… Да, – спохватилась она, – я же про другое. Так вот, он предложил моей младшей сестре, она так и не сказала, как же они познакомились, продавать наркотик на дискотеке. Чтоб подзаработать. Он ее этим… «экстази», кажется, снабжать будет через своих, а она, ну, у нее там, в баре, подруга работала. А пацанов и девчонок в бар много ходило, из состоятельных семей, клиентура обеспечена…. Сестра со мной по этому поводу совещалась, я маме, конечно, ничего не говорила, но ей даже думать запретила об этом…. А потом говорила, что она ему нравится, они вместе хорошо время проводят, это уже после того, как она начала втихомолку продавать, – голос Софьи сорвался. – Не знаю, кто ее надоумил саму попробовать, он сам, наверное. Тогда он за девчонками посмазливее, вроде моей сестры, приударить любил. Она не понимала, думала, всерьез…. Аня домой деньги приносила, врала, конечно, что устроилась на работу на какой-то солидной фирме. Странно, что мы ей тогда поверили, может, потому что очень хотелось…. А потом Аня чем-то ему не угодила, не знаю, что он от нее еще потребовал… теперь не имеет значения. Посадил ее на иглу. На героин. Вы представляете себе, что это такое?

– Представляю, – глухо произнес следователь. – Можете не объяснять. Чем закончилась история?

– Когда не стало хватать денег на дозу – о, господи, никогда этого не смогу забыть, – как же она кричала, как мучилась, умоляя меня достать наркотик, любой, неважно что. Мы отвезли ее в наркодиспансер, через несколько дней, когда вроде бы все пошло на поправку, она исчезла.

Софья замялась, молчала несколько секунд, но твердо закончила:

– Через несколько дней ее нашли на чердаке нашего дома. Смерть от передозировки героина, так нам врачи сообщили….

Следователь молчал, неотрывно глядя на стол.

– Вот и все, – резко закончила Софья.

– Как фамилия, вы не сказали. Фамилия того человека,