Оптимисты - Эндрю Миллер

Клем побежал в сторону фиолетовой, поминутно меняющейся полутени, образованной заслоняющими свет стенами карьера. Здесь приходилось двигаться более осторожно. Он еще раз позвал и, прислушиваясь, наклонил голову. В двадцати шагах от него виднелись проржавевшие перила вертикальной лестницы. Около них раздался всплеск, затем высунувшаяся из воды белая рука ухватилась за верхнюю перекладину. Вытерев с глаз воду, Клэр взглянула на него. Волосы ее были острижены до плеч. Она улыбалась.

— Тут дядька какой-то плавает, — сказал Клем, — Он знает, что ты ныряешь голышом.

— Вы за меня волновались? — спросила она.

— Немножко.

— Извини, пожалуйста.

— Я тебя звал.

— Извини.

— Ладно, не важно.

— Иди купаться, — сказала она, — Нам нынче нечего стесняться друг друга, верно?

— Верно, — согласился он, — Чего уж тут.

Оставив одежду рядом с ее вещами, Клем оттолкнулся пальцами ног от камня и нырнул, разбивая водную гладь и обмирая от холода и наслаждения. Сделав несколько гребков под водой, он вынырнул. Небо над стенами карьера было ужасно далеким. Казалось невероятным, что десять минут назад он бежал сквозь чащу и думал, что его сестра утопилась.

— Мне столько нужно рассказать тебе, — крикнул он.

— Хорошо, — отозвалась она.

— Ты еще не озябла?

— Еще нет. А ты?

— Нисколечко.

Он взглянул на освещенную сторону, проверяя, плавает ли там его недавний собеседник, но собравшийся в узкие полумесяцы свет был невыносимо ярким, словно сквозь водную поверхность проросли тысячи маленьких золотых цветков. Глаза слепило, и он отвернулся. Со стороны автостоянки послышалось хлопанье двери. Через секунду наверху карьера появились три цветных пятнышка с обращенными вниз крошечными лицами.

— Ау-у-у, — закричала Лора.

Клем засмеялся и замахал ей рукой; затем глубоко вдохнул и, раскинув руки и ноги в стороны, неподвижно распластался на воде, которая принялась медленно кружить его тело.

20

Клэр выбралась из карьера, как из волшебного целительного источника или мифической реки. Леты? Ахерона? Стоя на каменистом уступе, она без всякого смущения вытерлась полотенцем; с длинных белых ног стекала вода. Когда они вернулись на дачу, она проспала одиннадцать часов кряду, а утром спустилась вниз, приготовила большую яичницу и умяла ее деревянной ложкой прямо со сковородки, вытирая губы пальцами и потешаясь над выражением лица Клема, наблюдающего за ней через окно кухни.

Поев, Клэр отправилась на прогулку. Она не сказала ему, куда идет, и не пригласила с собой. Он хотел было проследить за ней, но как проследить за человеком на открытой дороге? Глупая затея.

Вернувшись, она забралась в ванну. Стоя на середине лестницы, Клем слышал, как она напевает.

— Клэр? — позвал он.

— Что?

— Ты в порядке?

— Конечно!

Три дня спустя он позвонил в «Итаку» и, хотя набирал номер на карточке Паулин Даймонд, попал на Босуэлла. Врач очень обрадовался его звонку. Нет никаких причин сомневаться в очевидном, сказал он.

Улучшение должно было произойти. Он же говорил, что надеется на выздоровление.

— Мне кажется, она в какой-то экзальтации, — признался Клем.

— Это, я думаю, только по сравнению с прежним состоянием, — сказал Босуэлл.

Но ей все равно нужно продолжать принимать лекарства. Иногда, почувствовав себя лучше, пациенты думают, что могут обойтись без них. Это ошибка.

— «Таблетку на ужин — и врач не нужен», — пошутил он. — А теперь скажите-ка мне, как чувствует себя мужская половина семейства Гласс?

— Отец?

— Или, скажем, вы?

— Ничего патологического.

Босуэлл рассмеялся еще громче.

— Избави бог! Но если будете в наших краях по делам, может, заглянете побеседовать?

На следующее после этого разговора утро, отчаявшись найти деревенского электрика, Клем отправился в скобяную лавку в Рэдстоке (бесспорно, самый интересный из местных магазинов) и купил пару работающих от батарей ламп «Просто-свет». Если пробка опять перегорит, «Просто-свет» спасет их от темноты на четыре часа. Клем был доволен. Он поставил одну лампу на тумбочку в комнате Клэр, другую — на втором этаже у лестницы, потом показал ей, как они включаются и выключаются, чувствуя, что Клэр смотрит на него с преувеличенным терпением, как на слегка помешанного.

Жизнь шла дальше. В пятницу, когда она была у врача, он нашел на обеденном столе конверт, адресованный директору университета Данди. Он поднес его к окну, пытаясь разглядеть содержимое на свет, но не сумел. Может, просто отчет о состоянии дел. Надеюсь, у нее хватило ума не заявлять о выходе на работу в октябре, а если и не хватило, то они не согласятся на это, подумал он. Когда вечером Клэр собирала после обеда посуду, Клем посоветовал ей не торопиться, не перегружать себя. Она вежливо попросила его не лезть не в свое дело. Он сказал, что не лезет.

— Лезешь, — сказала она. — Не мешай мне дышать полной грудью.

Но можно ли ей было довериться? Что, если он ослабит бдительность и обнаружит ее как-нибудь ночью в саду рвущей на себе волосы и воющей на луну? В конце концов, не Босуэлл, не Фиак, не Лора, а он был ее главным опекуном. И случись что, склеивать осколки придется ему.

В воскресенье, словно чтобы убедиться, что заклинание работает, Клэр потребовала вместе пойти в карьер. На этот раз они прихватили купальники — Клэр взяла у Фрэнки закрытый костюм тигровой раскраски, а Клем разыскал пару старых, растянутых плавок Рона. День выдался прохладный, и в карьере было тихо, только двое тощих мальчишек ныряли с камней да какая-то татуированная девушка в бикини целовалась со своим парнем. Клем и Клэр медленно плавали кругами в разных направлениях. Когда они встретились второй раз, Клэр сообщила о своем плане.

Клем слушал, остановившись в метре от нее, перебирая в воде ногами.

— В пятницу приедут Рэй, его мать и Фрэнки.

— Я знаю.

— Я собираюсь готовить.

— Готовить?

— Обед готовить, в субботу. Мы можем обедать в саду.

— На даче?

— Приготовлю лосося, — сказала Клэр, — Давно мечтаю.

— Но, кажется, Лора собирается что-то делать?

— Хватит уже Лоре работать.

— Но это же уйма дел! — сказал он.

— Не ты же будешь готовить. Так что тебе должно быть все равно.

— Давай поговорим об этом дома.

— О чем тут говорить? — прогибаясь назад и уплывая от него, сказала она. — Все уже решено.

Но на следующей неделе пошел дождь. Вода из поломанных желобов текла по стенам дачи, пятно рядом с ванной потемнело и расползлось. Во вторник Клэр провела весь день в спальне и только вечером, угрюмая, рассеянная, со следами прежнего испуга в глазах, спустилась вниз. Клем приготовился к худшему (он же догадывался, что так оно и будет), но в среду ее настроение улучшилось, а утром в четверг, когда Клем заваривал кофе, Клэр появилась на кухне в плаще.

Она сказала, что ей нужно в Бат. Что она хочет купить там рыбу, да и еще кое-что им понадобится. Хорошее вино, например. «Сансер», белое бордосское. Клем махнул рукой на окно, по которому барабанил дождь.

— Либо ты, либо автобус, — сказала она.

— На автобусе ты будешь добираться часа два, а то и три.

Она пожала плечами.

— Кофе-то я хоть могу допить? — спросил он.

Сомневаться не приходилось — это была прежняя Клэр, Клэр его детства. Чем больше ее отговаривать, тем больше она будет настаивать. Да и зачем отговаривать? Клем выпил кофе (она не сводила с него глаз), потом пошел наверх за курткой и ключами.

В Бате они купили зонтик, потом рыбу — выращенного на ферме, но экологически чистого лосося, свернувшегося дугой в рыбном отделе местного универсама. Лосось был дорогой. Клем предложил свою последнюю полученную в Данди шотландскую двадцатку, но Клэр заплатила карточкой, и за вино тоже, и за мороженое, и за полдесятка баночек с косметикой. В книжном магазине на Милсом-стрит она, с голодным, жадным блеском в глазах, купила книги — историю Франции девятнадцатого века, роман Жорж Санд и новое издание «Застольных бесед» Кольриджа, такое же дорогое и тяжелое, как лосось.

Они уже почти вернулись к оставленной на подземной стоянке универсама машине — Клэр с зонтиком в руке, Клем с покупками, — когда Клэр остановила его у парикмахерской на главной улице.

— Тебе тоже не мешало бы постричься, — сказала она. — Смотри, зарос, как бродяга, и сам не замечаешь.

Дразнит, подумал Клем, но она втолкнула его внутрь. Парикмахеры в синих фартуках сидели в откидных креслах и читали газеты. Посетителей не было — дождь, середина рабочего дня, — поэтому ждать Клему не пришлось.

— Выходной? — спросил парикмахер.

— Угу, — ответил Клем, ожидая вопросов о том, от какой работы он отдыхает, но их не последовало, и он закрыл глаза, предоставив мастеру наклонять его голову пальцами, пахнущими никотином и различными брадобрейскими маслами и притираниями.