Личный дневник моей фиктивной жены - Виктория Стальная

с ним выпили за вечер на двоих ещё три бутылки шампанского, на этот раз уже дорогого, элитного и на удивление вкусного. Почему Он выбрал меня? Почему Он — Генеральный директор строительного холдинга с многомиллиардным годовым оборотом сегодня остановился на своём дорогом тонированном «Гелендвагене» с личным водителем здесь возле Лужковского моста и стал распивать дешёвое игристое шампанское с простой девушкой из народа в старых джинсах и белой футболке с клубничками, расшитыми бисером? И почему я Ему поверила? Не знаю. Время покажет. Просто, наверное, я ждала, когда в моей жизни появится Он и уверенно скажет: «Я всё решу, не думай ни о чём. Всё будет хорошо, поверь мне.»»

После прочтения начала личного дневника Вероники я был готов рвать на себе волосы от досады. Я снова ненавидел Нику, себя! Я снова любил свою Веронику! Вероника, Вероника, черта с два! Я осыпал проклятьями её этот личный дневник, пропитанный насквозь нежностью, болью, обидами, страстью, страхами, ложными надеждами, любовью и ненавистью Ники. Пока я не нашёл сие увлекательное чтение, мне спалось гораздо спокойнее.

Я на столько был скуп на чувства, холоден и безразличен, что Нике казался с самой нашей первой встречи каким-то злобным снобом. На деле же я был очарован Вероникой в первую же минуту знакомства, ей не нужно было мне рассказывать в трёх томах о своей тягостной жизни. Я, итак, многое понял. Вероника была взрослой не по годам, сознательной, мудрой, благодарной, нежной, чувственной, одновременно мягкой и сильной и привлекательной девушкой. Было в ней что-то несовременное, благородное, изысканное, отчего хотелось её беречь, словно редкую, хрупкую, старинную вазу. И у меня возникло неистовое желание взять её на руки и увезти подальше от всех бед и печалей и жить с ней долго и счастливо. Но вместе с тем я сразу же обуздал свои чувства, потому что уже не сто раз, а тысячу обжигался в отношениях с женщинами. С первого дня из-за меня, моей маниакальной осторожности наши с Вероникой отношения всегда балансировали, были на грани, на острие ножа. Я намеренно доводил Нику, надменно с удовольствием смотрел, как она это стоически выдерживает. А потом проклинал себя и молил мысленно о прощении. В чем-то Марго была права относительно меня…или во всём.

Мне нужно было сосредоточиться на расследовании, и я постарался, насколько мог, отряхнуть себя от ложных, лишних, ностальгических воспоминаний. С Илларионом обусловились встретиться в «Вареничной» в 10:00, я ему кратко обрисовал наш утренний конфликт с Марго, дабы меня опять не обвинили в неподобающем общении и грубом обращении с фрау Ротенберг.

Я приехал чуть раньше и стоял под моросящим дождём у входа в «Вареничную» на Никольской улице. Прикрыв глаза, я пытался сфокусировать своё внимание на осколках воспоминаний того дня. Кажется, так делают экстрасенсы. Только у них как-то сразу возникает видение прошлого или будущего целиком со всеми подробностями и деталями, а у меня по-прежнему был провал в памяти. Кто-то похлопал меня по плечу, и я вздрогнул от неожиданности. Это был Илларион, а из-за его плеча явно с призывом на меня смотрела сквозь толщу своих солнцезащитных очков Марго. У меня от её незримого взгляда, от этой безудержной вечной холодности ко мне всё внутри сжалось. Я только отошёл от утреннего разговора с Маргаритой, надеясь её больше в ближайшее время не увидеть и не услышать. Нет же она снова явилась! Я уже был склонен полагать, что ей нравится надо мной издеваться. Но мне нужно было продолжать вести расследование, собрать всю свою волю в кулак и не обращать внимания на фрау Ротенберг.

— Майор, приветствую. А что здесь делает самый ценный свидетель следствия?

Уже отойдя от Маргариты, почти шёпотом Лёвушкин ответил.

— Лёха, а что я мог сделать? Звонит, визжит в трубку! «Ваш Корф! Ваш Корф!» Я хочу помочь следствию, а он гонит меня поганой метлой! А потом вообще стала ругаться на своём немецком. Слава Богу, я не понял её брани! Пришлось сказать Маргарите, куда мы собираемся. Глаза бы мои её не видели!

— Уж прости, Илларион, что тебе из-за меня пришлось выслушивать её истерику. Но я себя с Марго вёл так, как ты мне советовал: никаких эмоций, только холодный разум и желание обоюдно соблюдать нейтралитет. Видимо, у фрау Ротенберг в крови воевать… Ладно, ты узнай про камеры. А я найду эту Милу.

Майор пошёл в кабинет охраны, я стал искать официантку Милу, а Марго осталась стоять одна по середине «Вареничной».

Милая официантка Зоя радостно принялась меня обслуживать, щебетать что-то про меню, какие-то акции, затейливо теребить свою худенькую белокурую косичку за ухом. Но, услышав, что я ищу официантку Милу, Зоечка побелела как накрахмаленная простыня. Пролепетав несвязное: «Я здесь работаю недавно, всех ещё не знаю…», Зоя испарилась в недрах служебного помещения. Я остался сидеть за красиво накрытым «советским» столом, с любопытством ожидая дальнейшего развития событий.

— Здравствуйте, меня зовут Илона. Я — администратор «Вареничной» на Никольской. Зоя сказала, вы ищите одну из наших сотрудниц. — На меня с опаской смотрели серо-голубые глаза в обрамлении длинных густо накрашенных тушью ресниц платиновой блондинки со стильным модным каре, кажется, гарсон с удлиненной челкой. Её женственные прелести вот-вот готовы были выпрыгнуть из декольте обтягивающей белой блузы, а длинные обольстительные ноги, элегантно выглядывающие из-под короткой чёрной юбки-карандаш…могли свести любого мужчину с ума. Я загляделся на сие белокурое вожделенное создание и молчал. Я бы так и дальше молчал, но Лёвушкин присоединился к нашему с Илоной разговору.

— Лёвушкин Илларион Львович, майор полиции МВД, начальник следственного отдела. А это Корф Алексей Владимирович. Мы расследуем убийство супруги Алексея Владимировича и в связи с этим разыскиваем вашу официантку Милу.

— Илларион Львович, была бы рада помочь следствию. Но к вашему сожалению у нас никогда не работала официантка Мила. А что она, собственно, сделала? Она причастна к убийству? Как хотя бы выглядела официантка, которую вы ищите?

— Илона, официантка Мила была последней, кто видела Алексея Владимировича в ночь убийства — 11 ноября. Для следствия это важная деталь.

— Понимаю. Но повторюсь: официантка с именем Мила у нас никогда не работала. Господа, мы исправно соблюдаем трудовое законодательство и оформляем даже временных сотрудников или на испытательный срок по трудовому договору. На каждого сотрудника у нас заведено личное дело. Я могу вам предоставить личные дела всех официанток нашего кафе, но поверьте, Милу вы среди них не найдёте. Алексей Владимирович, вы уверены, что официантку звали Мила?

— Я хоть и был пьян