Шпионка Гарриет - Луис Фитцью

Перечитывая написанное, Гарриет чувствовала, что звучит неплохо. Она посмотрела на остальных, уткнувшихся в газету. «Они просто выискивают ошибки, — подумала девочка. — Интересно, хоть кто-то читает? Интересно, а писатели иногда видят кого-нибудь, кто читает их книги, ну, например, в метро?» Она снова уставилась в газету. Ей стоило большого труда решить, с чего начать, с истории о Фабио или о Робинсонах. В конце концов она решила написать о Франке Дей Санти, поскольку та была ближе по возрасту к ее одноклассникам и поэтому интереснее для них.

У ФРАНКИ ДЕЙ САНТИ УЖАСНО ГЛУПОЕ ВЫРАЖЕНИЕ ЛИЦА, ГЛУПЕЕ НЕ ПРИДУМАЕШЬ. НЕ ЗНАЮ, КАК ПРОХОДИТ ЕЕ ДЕНЬ. ОНА ВСЕ ВРЕМЯ К ЧЕМУ-ТО ПРИСЛОНЯЕТСЯ. ЕЙ ПРИМЕРНО СТОЛЬКО ЖЕ ЛЕТ, СКОЛЬКО НАМ, ОНА ХОДИТ В ГОРОДСКУЮ ШКОЛУ. ТАМ ОНА ВСЕГДА СРЕЗАЕТСЯ НА ПРАКТИЧЕСКИХ ЗАНЯТИЯХ, КОТОРЫХ У НАС НЕТ. ДОЛЖНО БЫТЬ, ИХ ТАМ УЧАТ ВСЯКИМ ПРАКТИЧЕСКИМ ВЕЩАМ. ФРАНКА ОТ ЭТОГО НИЧУТЬ НЕ СТАНОВИТСЯ ЛУЧШЕ, ПОТОМУ ЧТО ОНА НЕ СПОСОБНА НИЧЕГО ВЫУЧИТЬ. ЕЕ ОТЕЦ — ВЛАДЕЛЕЦ МАГАЗИНЧИКА НА ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТОЙ УЛИЦЕ, ТАК ЧТО ЕСЛИ КТО-НИБУДЬ ХОЧЕТ, ОН МОЖЕТ В ЛЮБОЙ ДЕНЬ ТУДА ПОЙТИ И ПОСМОТРЕТЬ НА ФРАНКУ ЧЕРЕЗ ОКНО, ВЫХОДЯЩЕЕ НА ЗАДНИЙ ДВОР. ОНА УЖАСНАЯ КОРОТЫШКА, КОРОЧЕ ВСЕХ НА СВЕТЕ. ВЫ ЕЕ СРАЗУ УЗНАЕТЕ. ОДНАЖДЫ Я ВИДЕЛА ФРАНКУ НА УЛИЦЕ. ОНА ШЛА ВПЕРЕДИ МЕНЯ, ЕЛЕ ПЕРЕДВИГАЯ НОГИ. Я УЗНАЛА, ЧТО ЭТО ОНА, ПОТОМУ ЧТО ОНА ВСЕГДА НАКЛОНЯЕТ ГОЛОВУ НА ОДНУ СТОРОНУ. НЕ ЗНАЮ ПОЧЕМУ, МОЖЕТ, У НЕЕ ГОЛОВА СЛИШКОМ ТЯЖЕЛАЯ. Я ЗА НЕЙ НАБЛЮДАЛА, И ОНА ВЫКИНУЛА ГЛУПЕЙШУЮ ШТУКУ. ОНА ПОШЛА В ПАРК, ПРЯМО К ГОЛУБЯМ. ОНИ НА НЕЕ СМОТРЕЛИ, КАК БУДТО ПОДЖИДАЛИ. ПОТОМ У НЕЕ СОСТОЯЛАСЬ ДЛИННЮЩАЯ БЕСЕДА С ГОЛУБЯМИ. Я СПРЯТАЛАСЬ ЗА ДЕРЕВОМ, НО ВСЕ РАВНО НЕ МОГЛА СЛЫШАТЬ НИ СЛОВА. НО БЫЛО ПОХОЖЕ, ЧТО ФРАНКЕ ЭТО ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ. ДОМА ЕЙ СОВСЕМ НЕ ТАК НРАВИТСЯ, ПОТОМУ ЧТО ВСЕ ЗНАЮТ, КАКАЯ ОНА ТУПАЯ, И НЕ РАЗГОВАРИВАЮТ С НЕЙ.

К тому времени, как Гарриет кончила читать, вошла мисс Элсон. Девочка следила за тем, как все остальные убирали газеты. Каждый исподтишка взглянул на нее, но по лицам нельзя было догадаться, о чем они думают. Все просто глядели на Гарриет с любопытством.

Она заметила, что за завтраком все продолжают сидеть, уткнувшись в газеты.

Вечером, за ужином, Гарриет почувствовала, что она — просто одно большое ухо. Все, что ни говорили родители, казалось очень важным. Многого она не понимала, но это ее еще более заинтриговывало.

— Просто не могу взять в толк, что такое с Мэйбл Гиббс. Затеяла всю эту шумиху со школой танцев для девочек — можно подумать из ее разговоров, что они вырастут совершенными слонами в посудной лавке, если мы их туда не пошлем. Я тогда, конечно, ей сказала, что по моему мнению, Гарриет еще рано туда ходить. Естественно, она пойдет в школу танцев, но я считаю, что двенадцать — более подходящий возраст, вот и все. И теперь, после всех этих разговоров, Мэйбл вчера мне так спокойно заявляет: «Ты знаешь, я не уверена, что Джени уже готова». Представляешь себе?

— Да она просто хочет сберечь деньги, — перебила маму Гарриет.

— Гарриет, ты не должна так говорить, — ужаснулась миссис Велш.

— Почему бы и нет? Это святая правда, — заметил мистер Велш.

— Мы же не знаем наверняка. Она, сказать по правде, заявила, что не может ничего поделать с Джени и совершенно не в силах убивать все время на то, чтобы каждую пятницу втискивать ее в черное бархатное платье. Это просто того не стоит. Она надеется, что Джени в один прекрасный день превратится…

— В тыкву, — вставила Гарриет.

— В молодую леди, — продолжала мама.

— Для этого еще достаточно времени, — сказал отец.

— Знаешь, что я недавно подумала, — миссис Велш, похоже, решила сменить тему разговора. — С Милли Андрюс и вправду не все в порядке. Ты видел ее на вечеринке, которую устроили Петерсы. Впрочем, я не знаю, чем ты был занят. Все только об этом и говорили. Джек Петерс так набрался, что свалился со стула, а Милли Андрюс все продолжала с идиотским видом хихикать.

Мистер Велш не ответил. Он был занят, стараясь прожевать то, что было у него во рту. Только он собрался что-то сказать, как прозвенел телефон. Он бросил салфетку и встал.

— Надеюсь, это из «Таймса». Если они не напечатают опровержение, я начну кусаться, как оса, — и он сердито понесся к телефону.

— А что такое опровержение? — спросила Гарриет.

— Ну, это такая вещь в газете. Если они допускают ошибку и им об этом говорят, они печатают сообщение, что сделали ошибку, и одновременно печатают правильную информацию.

— Ага, — сказала Гарриет.

Вечером, перед тем как заснуть, она сделала множество записей. Потом под одеялом читала книгу о журналистике, найденную в школьной библиотеке.

В следующем выпуске газеты на странице шестого класса расположилась такая информация:

ДЖЕНИ ГИББС ВЫИГРАЛА БИТВУ. ЭТО ДОЛЖНО ПОСЛУЖИТЬ КАЖДОМУ ПРИМЕРОМ МУЖЕСТВА И УПОРСТВА. ЕСЛИ ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, О ЧЕМ ИДЕТ РЕЧЬ, СПРОСИТЕ У ДЖЕНИ.

______________

ДЖЕК ПЕТЕРС (ОТЕЦ ЛАУРЫ ПЕТЕРС) НАБРАЛСЯ НА ВЕЧЕРИНКЕ, УСТРОЕННОЙ ПЕТЕРСАМИ В ПРОШЛУЮ СУББОТУ. МИЛЛИ АНДРЮС (МАТЬ КАРРИ АНДРЮС) ПРОСТО ПО-ДУРАЦКИ НАД НИМ СМЕЯЛАСЬ.

______________

ДЛЯ ТЕХ, КТО ЭТОГО НЕ ЗНАЕТ, ОПРОВЕРЖЕНИЕ ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ГАЗЕТА ИСПРАВЛЯЕТ СВОИ ОШИБКИ. НА ЭТОЙ СТРАНИЦЕ ОШИБОК ПОКА НЕ БЫЛО.

В ближайшие недели воображение класса было полностью захвачено поступающими сообщениями.

НА ПРОШЛОЙ НЕДЕЛЕ МИСТЕР ВЕЛШ ЗА ОПОЗДАНИЯ ЧУТЬ НЕ ПОТЕРЯЛ РАБОТУ. ОН ВСЕГДА СОБИРАЕТСЯ ПО УТРАМ ОЧЕНЬ МЕДЛЕННО.

______________

СПРОСИТЕ КАРРИ АНДРЮС, КАК ОНА СЕБЯ ЧУВСТВУЕТ.

Неделей позже:

СПРОСИТЕ ЛАУРУ ПЕТЕРС, ВСЕ ЛИ В ПОРЯДКЕ У НЕЕ ДОМА.

______________

ВЧЕРА ЗА МИСС ЭЛСОН ПРОСЛЕДИЛИ, КОГДА ОНА ШЛА ДОМОЙ ИЗ ШКОЛЫ. ВЫЯСНИЛОСЬ, ЧТО ОНА ЖИВЕТ В НАСТОЯЩЕЙ КРЫСИНОЙ ДЫРЕ, А НЕ В КВАРТИРЕ. МОЖЕТ БЫТЬ, ШКОЛА НЕ ПЛАТИТ ЕЙ ДОСТАТОЧНО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ЖИТЬ В ЛУЧШЕМ МЕСТЕ. ПОДРОБНОСТИ В ГОРЯЧЕМ МАТЕРИАЛЕ НА СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ.

Самую сильную реакцию вызвала следующая заметка:

НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ В НЕКОТОРОМ КЛУБЕ ЛУЧШЕ БЫ БЫЛИ НАСТОРОЖЕ, ПОСКОЛЬКУ НЕКОТОРЫЕ ДРУГИЕ ЛЮДИ ХОТЯТ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ НЕКОТОРЫХ ЛЮДЕЙ, ПОСКОЛЬКУ ЭТИ НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ НЕ ЖЕЛАЮТ ПРОВОДИТЬ ВСЕ ВРЕМЯ, РАСПИВАЯ ЧАЙ И ИГРАЯ В НЕКОТОРЫЕ КАРТОЧНЫЕ ИГРЫ.

После этой заметки Гарриет внимательно наблюдала за одноклассниками. Она почувствовала, что вокруг нарастает беспокойство, но в школе ничего не случилось.

После школы она устроила слежку за клубным домиком и была полностью вознаграждена тем, что увидела и услышала. Когда Гарриет до него добралась, там уже были Мэрион, Рэчел, Лаура, Карри, Мальчик в зеленых носках и Пинки. Обсуждение шло полным ходом.

— Ну, это просто возмутительно, — дрожа от гнева, кричала Мэрион.

— Просто скандал, — вторила ей Рэчел.

— Все, что она пишет, — просто бред какой-то, — продолжала Мэрион. — Кто это слыхивал о подобном в газетах? Когда я редактировала газету, никому не приходилось читать такого. Такого просто не должно быть в газете. Ее надо остановить!

— А мне нравится это читать, — возразил Пинки.

«Ай да Пинки», — подумала Гарриет.

— Ее нельзя остановить, — сказала Карри, — она редактор.

— Именно поэтому кто-то и должен, — воскликнула Мэрион и сделала театральную паузу. — Мы должны.

— О чем она таком говорит? Я имею в виду про клуб, — спросил Пинки.

Мэрион, Рэчел, Лаура и Карри глядели куда-то в пространство. Очевидно, это и была четверка, которая играла в бридж.

— Ага, — заметила Мэрион, — неприятности приближаются.

Спорти и Джени вышли из задней двери дома. Оба были ужасно рассержены. Они шагали через двор, как пара агентов охранки, готовых приступить к допросам.

— Я считаю, — начала Джени, — лучше все сразу вывести наружу.

— Это уже слишком далеко зашло, — сказал Спорти и посмотрел на Пинки и Мальчика в зеленых носках. — Понять не могу, что вы, МУЖЧИНЫ, здесь делаете.

— Что? Что такое? — спросили оба мальчика хором.

— Сами подумайте, — продолжал Спорти, — с каких это пор мужчины играют в бридж днем?

— Мой отец играет в бридж, — в порядке обороны заявил Пинки.

— Но не днем же, — фыркнула Джени. — Он играет в бридж вечером.

— И вообще, когда его заставят, — добавил Спорти.

— О чем вы двое говорите? — Мэрион даже встала.

— Ты прекрасно знаешь, о чем мы говорим, — ответил Спорти. — Ты тут уже две недели дребезжишь чайными чашками и шуршишь колодами карт, и я просто не понимаю, почему мы тебя слушали хотя бы одну минуту. У нас столько же прав на этот клуб, сколько и у тебя.

— Ну, я ПРЕЗИДЕНТ.

— Нет, ты не президент, прямо с этой минуты.

Во двор бочком вошла Эллин. Джени пронзительно на нее посмотрела:

— А ты больше не секретарь и не казначей.

Тут Эллин внезапно заговорила:

— А мне начхать. Я никогда не хотела ничем таким быть и к тому же ненавижу бридж.

Все уставились на нее, потому что это была самая длинная фраза, какую от нее когда-либо слышали.