Дом с черными тюльпанами (СИ) - Джолос Анна

— Невероятно красивый, — запрокинув голову, разглядываю здание, не скрывая своего восторга.

— Существует типа легенда о том, что Иван Грозный вместо благодарности отдал приказ ослепить талантливого зодчего, чтобы тот никогда больше не смог построить ничего подобного.

— Какой кошмар.

Жутковато.

— Историки легенду опровергают. Так что вполне возможно, что это тупо вымысел. Идём.

Кремлевская кирпичная стена, окружающая Московский Кремль, — поистине монументальное сооружение.

— Помню, учительница истории нам рассказывала, что протяжённость стен составляет более двух тысяч метров. Интересно, а толщина у них какая?

— От трёх с половиной метров до пяти.

— Вроде раньше они были белые?

Москву ведь называли белокаменной не просто так.

— Белили. До революции.

— Слышала, что под Кремлём множество ходов и тайных лабиринтов.

— Вполне возможно.

— А это Спасская башня, — узнаю главную башню страны по курантам, конечно. — Я про неё доклад в шестом классе готовила. Помню, в каком-то источнике писали про то, что раньше перед входом в святые проездные ворота мужчины должны были снимать головные уборы. Поверье гласит, Наполеон решил оставить свою треуголку, входя в эти ворота, и её унесло порывом ветра.

— Кто знает… На Ленина пойдешь смотреть? — поднимает руку с часами. — Ещё успеваешь.

— Пожалуй, нет. Спасибо, — уверенно отказываюсь.

— Тогда погнали в ГУМ и двинем в Зарядье.

Так и поступаем. Прогулявшись по универсаму, известному всей стране, Марат покупает нам мороженое и мы держим путь к парку, построенному на месте снесённой гостиницы «Россия».

Большая рекреационно-развлекательная зона, расположенная у стен Кремля, объединяет несколько исторических и современных объектов: подземный музей, арт-инсталляция «Ледяная пещера», филармония и многое другое.

Самой любопытной зоной для меня оказывается Парящий мост — бетонная конструкция в виде бумеранга. Толпы людей поднимаются на него, чтобы насладиться открывающимся с этого моста пейзажем.

— Круто.

— Круто было бы, если бы они хоть изредка мыли эти мутные панели.

— Вид отсюда потрясающий, — не замечаю неприятных мелочей, может оттого, что нахожусь здесь впервые.

— Я знаю, что тебе понравится.

По хитрому прищуру понимаю: он что-то задумал.

— Марат…

Но парень уже хватает мою ладонь и тянет за собой, лавируя между зевающими туристами.

Пять минут спустя мы стоим у кассы. Там продают билеты на аттракцион под интригующим названием «Полёт над Москвой».

— Не нужно опять что-то покупать, — прошу, смущаясь.

— Не парься. Это не бабло Немцовых. Я их сам заработал.

От терминала проходим в холл Зарядья. Там по громкоговорителю сообщают, что беременным женщинам, людям с болезнями сердца, боязнью высоты и высоким давлением, посещать данный аттракцион не рекомендуется.

— У тебя же нет ничего из перечисленного? — его губы практически касаются моего уха и по спине бегут мурашки.

— Нет, — выдыхаю, разнервничавшись.

— Отлично.

После короткого инструктажа нашу укомплектованную группу провожают в зал.

В зале три ряда кресел. Мы попадаем на последний и первым делом нас прочно пристёгивают ремнями.

— Готова?

Знать бы к чему…

Резко гаснет свет. Наш ряд поднимают наверх и моё сердце начинает стучать чаще…

*********

— Ну ты как? — спрашивает Марат десять минут спустя, когда выходим на улицу. — Ась? — заглядывает в глаза. — Понравилось или нет?

Аттракцион «Полёт над Москвой» — имитация свободного полёта над столицей. Можно сказать, виртуальная экскурсия, показанная на панорамных экранах.

Ты пролетаешь над основными достопримечательностями Москвы. Ныряешь в реку, под мост, в метро. Паришь в воздухе и, благодаря спецэффектам, чувствуешь скорость, капли накрапывающего дождя, встречный ветер. Видишь под собой столько интересных мест: Красную площадь, небоскрёбы Москва-Сити, ВДНХ, Парк Победы, Останкинскую телебашню, Гребной канал, Коломенское и многое-многое другое.

От увиденного дух захватывает. Зрелищно и красиво. Порой даже немного страшновато от резкого подъёма и отсутствия земли под ногами, но ощущения просто потрясающие! Полный восторг!

— Скажи уже что-нибудь, — выжидающе смотрит на меня парень, останавливаясь у ограждения, за которым по Москве-реке проплывают кораблики.

— Понравилось очень, — выдыхаю я. — Просто ещё не пришла в себя, — признаюсь честно.

Было здорово.

То летишь прямо на шпиль или воздушный шар, то фонтан обдаёт холодными брызгами! Невероятный эффект присутствия.

— Спасибо, — благодарю, прикрывая глаза от солнца тыльной стороной ладони.

— Рад, что тебе зашло, Ась, — Марат подмигивает, улыбаясь, и у меня в области солнечного сплетения становится горячо-горячо.

— Я уже и забыла, когда что-то подобное испытывала…

После смерти мамы жизнь потеряла краски. Раньше все самые яркие впечатления были связаны с ней.

— Что запомнилось больше всего?

— Не знаю, всё круто было, но наверное, панорама Москва-Сити. Такие здания необычные.

— А хочешь вживую на них посмотреть?

— Марат…

— Погнали, — он снова уверенно цепляет мою руку своей.

— Куда?

Опомниться не успеваю, как мы уже вклиниваемся в новую очередь.

— Покатаемся на теплоходе. Через полчаса подплывёт, — изучает брошюру, подсунутую ушлым рекламщиком. — Ты не против? Там и ресторан есть, — поднимает на меня взгляд.

— Не надо ресторан, — испуганно отказываюсь, увидев на картинке многоэтажную помпезную махину, а заодно и неадекватный ценник, в который станет эта поездка.

— Ась… — Марат склоняет голову влево.

— Давай лучше на этом прокатимся, — указываю на подошедший речной трамвайчик. — И ждать не придётся.

— Ты серьёзно? — выгибает бровь, глядя на простенькое тарахтящее судно.

— Да.

— Ну давай на нём, — усмехнувшись, сообщает кассиру наши пожелания.

Людей на посадку немного. Предъявляем билеты контроллеру. Проходим на кораблик, поднимаемся по ступенькам наверх и занимаем места в первом ряду.

— Долго твоя мама болела? — спрашивает, помолчав какое-то время.

— Больше года. Она не сразу сказала мне про поставленный диагноз. Мол, плановая операция. Не беспокойся, дочка.

— Обманула.

— Обманула. Я узнала о болезни уже тогда, когда скрывать её стало просто невозможно. Последствия химиотерапии очень тяжёлые. Человек сильно ослабевает, теряет волосы и оказывается в той ситуации, когда уже не может самостоятельно выполнять элементарные вещи.

Кивает.

— У Викторова-старшего, — начинаю осторожно, — какая сейчас стадия?

— Третья, по-моему. Он очень поздно обратился к врачу, — рассказывает, устремив взгляд на встречный теплоход, проплывающий мимо. — Всё не хотел идти к шарлатанам в белых халатах. Тянул. Думал, само пройдёт.

— Почему к шарлатанам? — нахмурившись, уточняю.

— Глеба мелкого в детстве лечили то от одного, то от другого. Долго не могли правильно определить заболевание. Что-то с костями было. Кучу клиник поменяли, потратив кучу бабла.

— Ясно. Ты из-за отца такой расстроенный, да? Глеб говорил, что он улетает сегодня.

— С какой стати ему сообщать тебе об этом? — в голосе отчего-то слышится раздражение.

— Просто сказал, — реагирую спокойно. — Ты ездил провожать его в аэропорт? — осмеливаюсь задать и этот вопрос тоже. Раз уж мы по его инициативе стали говорить на такие темы.

— Я не успел, — Марат стискивает челюсти, а судно в этот момент начинает ход. — Поехал к Викторовым домой после тренировки, а там его уже нет. Рейс оказывается был утренний, — по лицу от напряжения мышц ходят желваки. — Глеб, тоже, мать его, друг! Не сказал мне!

Вижу, как переживает по этому поводу. Теперь понятно, почему сам не свой. Проводить не получилось…

— Ты ведь не думаешь, что он это специально сделал? — озвучиваю его подозрения вслух.

— Именно так я и думаю. Слушай, сядь сюда, — встаёт и зачем-то пересаживает меня на своё место, к самому краю.