Пират - Джин Вулф

Когда остальные испанцы уплыли, мы устроили собрание и решили отвести захваченный корабль в Порт-Рояль, продать там и поделить вырученные деньги. Я назначил Жардена капитаном «Розы» и оставил на ней чернокожего, поскольку он знал ходовые особенности судна. Его звали Мцвилили, но мысленно, а порой и вслух я называл его Вилли. Многие парни выглядят более крепкими и выносливыми, чем они есть на самом деле. Вилли же был крепче и выносливее, чем казался, случай довольно редкий.

— Ты отослал Мцвилили прочь, поскольку испугался, что он станет спать со мной, — сказала Азука и надулась; она помогала Новии шить платье.

Я помотал головой:

— Это касается только вас двоих.

— Но между нами море. Много моря, и все из-за тебя.

— Ладно, я отправлю тебя вдогонку в шлюпке.

Новия рассмеялась и проткнула ткань иглой.

— Там не будет тебя, чтобы защищать меня, Крис.

— Вилли защитит тебя.

— Он новый человек. — Азука хихикнула. — Все будут против нас.

Я сел и ухмыльнулся:

— Вижу, ты здорово испугалась.

— Я ни капельки не испугалась, поскольку знаю, что ты меня никуда не отошлешь. Я могу доставлять тебе удовольствие каждый день. Эстрелите далеко до меня.

— На корабле хватит ножей для вас обоих, — промолвила Новия, не поднимая глаз от шитья.

— Ну разумеется, — сказал я. — У меня лично есть нож.

Она опустила шитье на колени:

— Чтобы зарезать вас, идиоты!

— Ну все, решено, — сказал я Азуке. — Завтра утром я отправлю тебя на «Розу». А теперь ступай прочь.

Утром «Розы» в пределах видимости не оказалось. Я поговорил с Ромбо и Дюбеком. Оба предположили, что она ушла вперед. Ромбо сказал, что Жарден парень горячий и, вероятно, ночью шел с большей скоростью, чем они с Дюбеком. Дюбек считал, что Жарден хочет добраться до Порт-Рояля первым, продать «Розу» и поделить деньги без нас. Оба сказали, что нам следует поднять все паруса и догнать корабль.

Я обдумал ситуацию и приказал убрать все паруса. Я поступил так по двум причинам, а я не раз убеждался: если ты находишь две веские причины сделать что-либо, так и следует поступить.

Во-первых, я хотел изготовить для «Магдалены» такой же кливер, какой стоял у нас на «Виндворде», только размером побольше. На «Виндворде» он отлично работал и позволял значительно увеличить скорость судна, и я не видел ни одной причины, почему бы он не смог работать на «Магдалене» с таким же успехом. Имея столь неопытную команду, я не хотел расстилать полотнища парусины на палубе и занимать половину матросов дневной вахты кройкой и шитьем, пока мы идем под парусами, — гораздо лучше изготовить и установить парус во время остановки.

Во-вторых, я знал, что даже без кливера «Магдалене» ничего не стоит нагнать «Розу». «Магдалена» относилась к разряду быстроходных судов, и теперь у нее было чистое днище. «Роза» являлась грузовым судном, рассчитанным на маленькую команду. Если «Роза» отстала, она нагонит нас часа через три, максимум — четыре. Если же она ушла вперед — что ж, до Порт-Рояля еще пара дней пути, а то и больше. Мы можем подождать до полудня — и все равно доберемся туда раньше «Розы».

На море был не полный штиль, насколько я помню, но заметить легкую волну удавалось, только если внимательно вглядываться. Я объяснил конструкцию кливера Ромбо, и он приказал своей вахте приступить к его изготовлению. Дюбек заметил, что у грот-мачты тоже есть штаг. Если кливер работает на форштаге фок-мачты, почему не установить второй такой же на форштаге грот-мачты? Я сказал, что мысль отличная (она действительно мне понравилась), и пообещал попробовать.

Как и следовало ожидать, в середине утра на горизонте показалась «Роза». Когда она подошла достаточно близко, Жарден окликнул нас и сказал, что у них на борту находится человек, с которым, возможно, мне захочется поговорить. Переправить его к нам?

— Нет, я сам переправлюсь к вам, — сказал я. — А вы лучше сверните паруса, чтобы не уйти вперед.

На сей раз у меня имелось четыре причины принять такое решение. Если вы дочитали досюда, то наверняка уже догадались, в чем заключалась первая. Я хотел перевезти Азуку на «Розу», покуда у них с Новией не вышла серьезная стычка.

Вторая причина: я хотел переговорить с Жарденом, чтобы он шел на одной скорости с нами, вывешивал на штагах зажженные фонари и так далее. Третья причина: я хотел дать людям время закончить работу над кливером.

Четвертая (и, вероятно, самая важная) причина: я хотел выяснить, в чем дело. Мы отдали испанской команде все шлюпки с «Розы» так как же Жарден собирается переправить к нам человека?

Поднявшись на борт, я увидел перевернутую вверх дном лодку на носовом люке. На юте с Жарденом находился парень, которого я никогда прежде не видел. Приземистый мужик с жесткой седой бородой, производивший впечатление человека, много повидавшего на своем веку.

— Это Антонио, — сказал Жарден. — Он говорит, что он не испанец, а португалец. Он хочет примкнуть к нам.

Я пожал плечами:

— Возможно, он нам пригодится. Где ты нашел его?

— Он находился в лодке, которую вы видели на палубе, капитан. Там было еще пятеро, все испанцы. У них кончилась вода. Я взял их на борт и дал напиться.

Я спросил Антонио, говорит ли он по-французски, и, когда он ответил «Un peu»[5], я велел сказать что-нибудь на португальском.

Он подчинился: сообщил, откуда он родом, из какой семьи и так далее. Я не знаю португальского, но Антонио говорил на языке, достаточно похожем на испанский, чтобы я почти все понял. И я нимало не усомнился, что это реальный язык, которым он хорошо владеет, а не какая-нибудь придуманная на ходу тарабарщина.

Поэтому я сказал:

— Да, это португальский, все в порядке. Теперь давай послушаем твой испанский.

По-испански он говорил лучше, чем по-французски, но сразу становилось ясно, что это не родной его язык. Затем я спросил Жардена, где остальные испанцы, и он ответил, что убил всех пятерых и сбросил за борт.

У меня стало паршиво на душе, и я до сих пор переживаю из-за тех испанцев. Едва я столкнулся с одной проблемой, как передо мной сразу же возникла вторая. Новая проблема заключалась в том, что мне хотелось наказать Жардена каким-нибудь мягким и благопристойным способом — ну там, три раза «Отче наш» и пять раз «Аве Мария». Я не мог сделать этого на его собственном юте, в присутствии Азуки и восьми — десяти его людей, находившихся в пределах слышимости.

Проблема же, возникшая пятью секундами раньше, состояла в следующем: мне хотелось обстоятельно поговорить с Антонио, но представлялось очевидным, что говорить с ним придется на испанском, коли я хочу узнать многое. Если Жарден услышит, как я болтаю на испанском, ничего страшного, но я не хотел, чтобы меня услышала его команда. Решив, будто на самом деле я испанец, они незамедлительно сообщат об этом моей команде. И тогда мне несдобровать.