Артур Артузов - Теодор Гладков

Якушев и Потапов не раз подвергались тщательной проверке за границей, случалось, что их жизнь висела на волоске. Однако скрупулезная подготовка, которой руководил лично Артузов, к каждой командировке за рубеж или встрече с эмиссарами белогвардейцев на своей земле, высокие личные качества обоих, в первую очередь воля и твердость характера, помогли им безупречно сыграть свою роль в спектакле, который длился около пяти лет. Два самых опасных человека во вражеском лагере – Кутепов и Климович – безоговорочно доверяли Якушеву и Потапову, а потому полностью поверили и в «Трест».

Успех операции в целом обеспечивала также безупречнаяя работа всей команды Артузова: Романа Пиляра, Владимира Стырне, Сергея Пузицкого, Виктора Кияковского, Игнатияя Сосновского, Яна Ольского (Куликовского), Бориса Гудзя, Григория Сыроежкина, Николая Демиденко, Ивана Крикмана и других контрразведчиков.

При этом не следует забывать, что параллельно с «Трестом» шла столь же масштабная и продолжительная операция «Синдикат–2». Кроме того, сотрудники КРО вели десятки не столь громких дел по террору, диверсиям, шпионажу.

Подзадориваемые активными действиями Савинкова, руководители монархических кругов и РОВС все чаще и чаще стали засылать на территорию СССР своих эмиссаров и боевиков. Основную деятельность РОВС «Трест» держал под своим контролем, однако не исключалось, что отдельные диверсии или политические убийства белогвардейцы, проникшие в страну, могут совершить самостоятельно. Этого Артузов допустить не мог.

В Берлин и Париж были направлены соответствующие послания. В них Якушев и Кутепов от имени политического совета МОЦР убеждали Врангеля, Кутепова и Маркова–второго, что террор себя не оправдывает, что если белогвардейцы и дальше будут заниматься подобными делами, то ОГПУ быстро доберется до главных организаций МОЦР и разгромит их. Якушев, в частности, сообщил, что перед угрозой провалов он уже отдал приказ всем своим силам уйти в подполье, что отрицательно сказалось на разведывательной и вербовочной работе. Александр Александрович убеждал своих корреспондентов, что нецелесообразно ставить под угрозу существование такой серьезной организации, как МОЦР. Нужно планомерно накапливать силы для перехода в будущем, в наиболее благоприятный момент, к решительным действиям, а не распылять силы в неэффективных террористических актах.

В Париже доводам Якушева в конечном итоге вняли. Вскоре от великого князя Николая Николаевича поступило распоряжение: во имя сохранения существующих подрывных организаций в России террор прекратить. Большинство монархистов приказ, хотя и с ворчанием, приняли к исполнению. Но отдельные группы «непримиримых» время от времени все же подобные действия предпринимали.

Наступил момент, когда благодаря «Тресту» чекисты были полностью в курсе всех основных контрреволюционных замыслов монархической, кадетско–эсеровской заграничной и внутренней контрреволюции, а также шпионских акций ряда западных спецслужб.

«Трест» был хорошо информирован и о том, куда и по каким каналам шли деньги Российского торгово–промышленного и финансового союза (Торгпрома) – пока они еще имелись. Торгпром был создан в эмиграции крупнейшими денежными тузами старой России: Денисовыми, Гукасовыми,

Лианозовым, Манташевым, Рябушинским, Нобелем и др. Ради возвращения своей собственности в бывшей Российской империи господа из Торгпрома, имевшие немалые средства в европейских и американских банках, щедро подпитывали и РОВС, и другие радикальные эмигрантские организации.

Информацию, полученную через «Трест» в центральном аппарате КРО, большей частью реализовывали территориальные органы ОГПУ на местах. Так, в 1924 году на территории одного только Западного военного округа было задержано до сотни крупных агентов иностранных разведок. И это были настоящие враги нашей страны, диверсанты, шпионы и террористы. Их изобличение и обезвреживание не имели ничего общего с липовыми делами последующих лет. Тех мрачных лет в истории Отечества, когда органы государственной безопасности из нормальных спецслужб постепенно, усилиями и ведомственного, и государственно–партийного руководства превращались в орудие политического сыска и репрессий в интересах узкого круга политической элиты в высшем круге власти…

Доверие к детищу Менжинского и Артузова несколько пошатнулось лишь после захвата чекистами выведенных на советскую территорию Бориса Савинкова и Сиднея Джорджа Рейли. И все же они предприняли попытку спасти «Трест» или хотя бы продлить на какое–то время его существование, прекрасно сознавая, что рано или поздно операцию придется свертывать. Она и так по своей продолжительности (свыше пяти лет) и эффективности (задержание сотен агентов, приведение к почти нулевому уровню нескольких разведок, вплоть до мало кому известной итальянской) не имела и не имеет аналогов в мировой истории спецслужб. «Трест» и «Синдикат–2» по праву вошли в учебники центров по подготовке разведчиков многих стран как образцовые. В пропагандистской западной литературе, напоминает автор, их с вполне определенной целью называют «провокациями», но профессионалы на том же Западе относятся и к «Тресту», и к «Синдикату–2», и к рассекреченному ныне их «потомку» – «Монастырю»{24} с должным уважением, хотя с вполне объяснимой горечью и досадой.

Руководителям ОГПУ очень хотелось удержать «Трест» на плаву еще на несколько месяцев, ибо по многим причинам они были особенно важными.

– Я понимаю, Артур Христианович, что сделать это почти невозможно, – говорил Вячеслав Рудольфович, медленно прохаживаясь по своему кабинету. – Мы и так выжали из «Треста» максимум возможного, а то и больше. Но вы все–таки не Шахерезада, способная рассказывать свои сказки бесконечно долго.

Менжинский остановился возле стола, выглянул в окно, выходящее на Лубянскую площадь, и вдруг рассмеялся. Артузов встрепенулся. Менжинский объяснял свое настроение:

– А ведь они, – и он неопределенно взмахнул рукой куда–то в сторону, условно – на запад, – они–то нас оценили куда как благосклоннее, нежели кое–кто у нас. – И он еще раз махнул рукой, но уже не неопределенно, а совершенно точно в сторону Кремля, находящегося от Лубянки в каком–нибудь полукилометре.

Артузов рассмеялся: не далее как вчера он доложил Менжинскому, что уже восьмой сотрудник ОГПУ, участвовавший в операции «Трест», удостоен награды от спецслужбы одной из европейских стран: получил золотые швейцарские часы, правда, в целях конспирации, без соответствующей гравированной надписи на крышке. (Через пятнадцать лет эти награды будут представлены их владельцам как свидетельство измены. В этом же самом здании. Только за столом будет сидеть другой человек… Здание, кабинет, стол действительно будут теми же самыми. Но это будет уже не при той советской власти, за которую боролись Артузов и его сотрудники. Как, впрочем, тысячи и миллионы их соотечественников, героев революции и Гражданской войны, ударников первых пятилеток, творцов новой науки, культуры… )