Артур Артузов - Теодор Гладков

В молодости Потапов был хорошо знаком с Кедровым, тогда студентом–медиком.

Уже после Октября Кедров и Подвойский вновь встретились с Потаповым. Разговор был тяжелый, но результаты дал положительные: контрразведка Генштаба просуществовала еще почти год, а некоторые ее высокопрофессиональные сотрудники перешли на службу в разведку и контрразведку – уже советские.

Следует добавить, что Потапов (как, впрочем, многие офицеры Генерального штаба, достаточно вспомнить хотя бы имя генерал–майора и почетного члена Петербургской академии наук Николая Михайловича Пржевальского) был не только военным разведчиком, но и крупным ученым–востоковедом.

Последующие события Гражданской войны произвели переворот в его мировоззрении. Вот как он сам описал это: «Идея монархизма для России утеряна навсегда. Потуги эмигрантов–монархистов считаю беспочвенными и лишенными всякой реальной перспективы. Я воспитан и жил в такой атмосфере, которая не позволяет мне иметь левые убеждения. Однако советский режим принимаю, так как вижу, что идея „великой и неделимой“ России большевиками разрешена, хотя и на свой, особый манер. Кроме того, Советский Союз ведет большую работу в смысле проникновения на Восток, что импонирует мне как человеку, посвятившему всю свою жизнь разрешению той же задачи в условиях старого режима. Все это мирит меня с большевиками».

Кедров и Подвойский поручились за Потапова, честного патриота, не способного на двурушничество. Потому–то Ар–тузов, также знакомый с Потаповым с начала восемнадцатого года, и обратился к нему с предложением включиться в чекистскую операцию. Потапов оказался весьма полезным человеком. Он был умен, образован, выдержан, находчив и умел, если требовалось, мог держаться с генеральской вальяжностью. В последующие годы Потапов вместе с Якушевым неоднократно выезжал за рубеж и каждый раз отлично справлялся с очередным заданием. В отличие от Якушева, его не требовалось обучать азам разведки, наоборот, Артузов и сам от него многому научился. В частности, именно благодаря Потапову удалось завязать вполне доверительные отношения и с князем Николаем Николаевичем, и с Врангелем, и с Кутеповым. Врангель особенно тепло принял Потапова, своего товарища еще по Николаевской академии Генерального штаба.

Наконец, Потапов и Якушев вышли на представителей спецслужб ряда европейских государств и установили с ними «взаимополезные» связи. У Артузова родилась идея: создать специализированное дезинформационное бюро. С этим предложением он и пришел к Менжинскому.

Менжинский внимательно выслушал доводы Артузова, все взвесил, потом одобрительно улыбнулся:

– Игра стоит свеч. Эта идея мне по душе. Польская разведка нам уже заплатила за поставленную ей кое–какую информацию, вот наш «Трест» уже начал приносить дивиденды. Создание такого бюро позволит перевести операцию на самоокупаемость, сэкономим валюту для государства…

Дзержинский также одобрил эту инициативу: постановлением Политбюро ЦК РКП(б) от 11 января 1923 года по его представлению при Реввоенсовете республики такое бюро было создано. Оно готовило внешне очень достоверные данные о Красной армии и оборонной промышленности.

Всю эту «продукцию» Якушев, Потапов, другие выезжавшие на Запад сотрудники аккуратно переправляли белогвардейцам и иностранным спецслужбам, предварительно договорившись с ними о цене за шпионские материалы. Главным «покупателем» были поляки. Платили они щедро, правда, внакладе не оставались, потому что часть полученных сведений они с выгодой перепродавали английской и французской разведкам. Так что «Трест» действительно стал приносить значительные дивиденды. Но главное – успешно продолжалась дезинформация противника.

В деятельности МОЦР, в частности, его дезинформационного бюро, принимали участие многие десятки людей: кадровые чекисты из различных отделов и территориальных органов, военные разного ранга, десятки привлеченных советских работников, а также секретные агенты в стране и за рубежом. Большинство из них, в том числе подлинные контрреволюционеры, разумеется, и не подозревали, что, выполняя отдельные поручения, являются участниками уникальной разведывательной и контрразведывательной операции ОГПУ.

Информация, поставляемая на Запад, была разнообразной, почти всегда ценной либо интересной и, естественно, весьма правдоподобной, поскольку составлялась с учетом истинного положения вещей. В случае надобности какие–то факты (скажем, о диверсиях на железных дорогах или пожарах на складах) инсценировались. Информация передавалась не только устная, но и, во многих случаях, документированная.

Так, через Якушева польской военной разведке (следовательно, англичанам и французам) был передан доклад с цифрами, показывающими техническое обеспечение Красной армии в случае войны от 15 октября 1923 года за № 2143/CC, подписанный (все подписи подлинные) главнокомандующим Вооруженными силами страны Сергеем Каменевым, членом Реввоенсовета республики и начальником снабжения РККА Иосифом Уншлихтом и первым помощником начальника Штаба РККА Борисом Шапошниковым (будущим Маршалом Советского Союза).

Постепенно на Западе сложилось впечатление, ставшее убеждением, что кроме вышеназванных военачальников в МОЦР участвуют или примыкают к нему Михаил Тухачевский, Павел Дыбенко, Иван Федько, Павел Лебедев, Николай Каширин и др. Многие из них были офицерами и даже генералами старой русской армии. К сожалению, многим из них позднее было предъявлено обвинение в подлинной контрреволюционной деятельности на основании участия в легендированном «заговоре».

Не оставил Артузов без внимания и евразийцев, поскольку понял, что они составляют в эмиграции достаточно многочисленную группу, причем весьма активную, а потому особо опасную. Их также следовало взять под оперативный контроль. Был подобран человек, который «обозначил» евразийское движение в советской России. Им стал полковой командир Красной армии, кавалер ордена Красного Знамени Александр Алексеевич Ланговой, сын известного московского профессора медицины. Его родная сестра Наталья Алексеевна Рославец с 1918 года была ответственным сотрудником ВЧК—ОГПУ. В ряды евразийцев Ланговой под фамилией Денисов был внедрен с помощью… 2–го отдела («двуйки») польского генштаба.

Ланговой не раз нелегально переходил границу. О его неуловимости в монархических кругах ходили легенды. Благополучно совершали ходки в обе стороны и его питомцы из числа евразийцев. Популярность Денисова настолько возросла, что к нему за помощью обратились руководящие деятели монархического движения.