Сквозь тернии к счастью (СИ) - Фарди Кира

Антон хотел объясниться. И наверняка его мучает вопрос, почему сонный ребёнок назвал меня мамой. Хотя… я пригляделась к нему: он не казался шокированным. Неужели уже знает? Тревога костистой лапой сжала сердце. Отчего-то стало трудно дышать.

Я разливала чай и присматривалась к гостям. Блонди поглядывал на Анжелу и все время норовил ее поддеть. Между этими двумя что-то назревает?

Сплошная головная боль, а завтра рано вставать, печь торты и пирожные. И почему не звонит Людмила? Все ли в порядке?

— Ладно, друзья, пейте чай и по домам, — решительно сказала я.

— Но мы даже не поговорили! — Антон взял меня за руку.

— Ты теперь в Москве, мы можем ещё раз встретиться, — я осторожно выдернула пальцы.

— Но я хочу сейчас.

И тут в дверь забарабанили. Мы испуганно переглянулись. В моей голове сразу щелкнуло: опасность. Мать Антона разыскала сына.

Степан кинулся к выходу, а я едва сдержала крик, он повернул ключ. В кафе ворвался Азамат.

— Скорее, помогите! Там… там… Людмила…

Его голос дрожал и прерывался. Он схватил меня за руку и потащил на улицу, потом отцепился и выбежал сам. Вернулся. Махнул рукой и исчез.

Расспрашивать было некогда. Все сразу поняли: случилась беда.

Мы выскочили на улицу и побежали за кавказцем. На полдороге я развернулась и крикнула Антону, который выехал на крыльцо.

— Будь внутри. Там дети!

На ближайшем перекрёстке стояла машина скорой помощи. Она врезалась в столб. Голова водителя лежала на руле. Худенькая девушка в медицинской униформе, рыдая в голос, дергала дверь, которую заклинило. Второй врач сидел на асфальте и держался за окровавленную голову. Кажется, он ничего не соображал.

Со всех сторон бежали редкие прохожие. Рядом остановилось несколько машин. Водители спешили на помощь.

И над всем этим ужасом нёсся надсадный женский крик, застрявший на одной ноте.

— Пожалуйста, помогите! — кричал Азамат. — Там Люда рожает!

Я бросилась к задней части машины. Дверь была распахнута. На носилках лежала Людмила. Схватка прошла, и она вращала безумными глазами, из которых текли слезы.

— Рита, я умру? Да, я умру? А моя девочка? Она уже умерла? Что происходит?

Ответить я не успела. Она выгнулась дугой и снова закричала.

— Не волнуйся. Все хорошо, — я просунула руку к ней под поясницу и стала гладить, как нас учили в предродовой палате. — Без паники. Ребята уже вызвали скорую. Она едет. Вот так, ты молодец. Как часто схватки?

— Уже каждую минуту, — всхлипнула Люда. — Ой, я сейчас рожу!

— Держись! Сколько Сеньку рожала?

— Сутки мучилась.

— Вторые роды быстрее, но все равно время ещё есть. Не волнуйся.

— А-а-а! — новая схватка выдернула Людмилу из реальности.

Я выглянула из скорой. Рядом метался Блонди.

— Паш, быстро сюда. Степа, иди тоже.

— Что?

— Надо отвезти Людмилу в больницу. Она не дождётся скорой.

— Давай. Лучше на моем джипе. Но носилки туда не поместятся.

Мужчины запрыгнули в машину, осторожно подхватили Людмилу под мышки, но новая схватка накрыла несчастную роженицу, и они испуганно положили ее на носилки.

— Не довезем.

— Так, парни, без истерики. Меня саму трясёт, — я выглянула из машины. — Анжела, что там с медиками?

— Скорая далеко. Будет только через полчаса. А эти, — подруга показала рукой на врачей скорой помощи, — не помощники.

Я и сама видела, что водитель, которого с помощью Димы и Степана вытащили из машины, находится без сознания. Второй врач, оглушенный и залитый кровью, уже лежит на земле. Худенькая девушка, рыдая, мечется между ними.

— Я практикантка. Только на втором курсе. Я ничего не знаю. Первый день на дежурстве.

Я посмотрела на Людмилу. Она лежала в луже околоплодных вод. Нужно срочно принимать решение или придётся принимать роды прямо здесь.

— Так, не обращайте внимания на крики Людмилы и выносите ее из машины. Срочно! — гаркнула я, заметив, что Блонди хочет возразить. — Азамат, ты поедешь с женой. Потом разбираться будем, что случилось.

Стонущую Людмилу вынесли из скорой помощи и посадили, вернее пристроили полулёжа на заднем сиденье роскошного джипа Блонди. Рядом с ней сел трясущийся Азамат. Кажется, он даже похудел от страха и переживаний.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Анжела, Дима, я поехала в роддом. Присмотрите здесь сами.

Джип рванул с места и промчался мимо окон кафе. Я только мельком заметила Антона, по-прежнему сидевшего на крыльце. Что ж, не судьба нам сегодня поговорить. Не судьба! Значит, ещё не пришло время.

Глава 30. Антон

Я сидел в кресле и бесился от того, что не могу помочь. При кафе отсутствовал пандус для инвалидов-колясочников, без которого я не мог спуститься с крыльца.

Все убежали в сторону попавшей в аварию машины. Издалека я мог только видеть ее белый бок и суету вокруг. Выяснить, что случилось, возможности не было, поэтому пришлось набраться терпения.

Я включил телефон и вызвал скорую помощь и полицию: хоть что-то. Безделье убивало. От нечего делать я проверил книгу пропущенных звонков. Двадцать! Мать явно сходит с ума от беспокойства.

Я полез в сообщения: они пестрили однофразными смс.

«Ты где?»

«Мы с папой волнуемся».

«Тебе плохо?»

«Почему не отвечает Дима? Я точно уволю этого паразита!»

«Если не ответишь, подам в розыск».

«Ты у нее?»

«Антон, отзовись! Я переживаю».

Я смотрел на этот взрыв эмоций и не знал, что делать. Хотя… предупредить родителей надо. Я написал:

«Мама, не волнуйся. Со мной все хорошо. Как только освобожусь, приеду домой. Диму увольнять не надо. Он добросовестно выполняет мои приказы.

Я сразу выключил смартфон, чтобы не отвечать на новые возмущённые претензии. С трудом преодолевав входной порог, въехал в кафе и сразу направился в коридор, ведущий к квартире. Как там дети? Вдруг проснулись и плачут.

Я осторожно приоткрыл дверь в первую большую комнату — тишина. Свет ночника оставлял на потолке луну и звезды. Раньше этого не было. Видимо, Рита включила, уходя. Малыш сопел носом, а одеяло опять валялось на полу. Я поправил его и уже собирался вернуться в зал, как любопытство пересилило, и я открыл дверь вторую комнату.

Это была спальня маленькой принцессы. Везде сидели куклы, мягкие игрушки, на детском стульчике висело розовое платье. Я перевёл взгляд на кроватку: Леночка спала, подложив под щеку ладошки. Вьющиеся волосы разметались по подушке, розовая ступня с пухлыми пальчиками выглядывала из-под одеяла.

У меня защемило сердце, а в груди разлилось тепло. Последняя картинка перед аварией — такая же розовая пятка Риты. Я тогда едва удержался, чтобы ее не поцеловать. Теперь, возвращаясь мысленно в то утро, я думал, что, если бы тогда поддался порыву и остался рядом с Ритой, мы до сих пор были бы вместе.

Вывод какой? Никогда не сдерживайте свои желания!

А сейчас… я подъехал к кровати, наклонился и поцеловал пухлую ножку. Леночка сладко потянулась и повернулась на другой бок. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло от страха: что сказать ребёнку, если он проснётся? Я укрыл малышку одеялом и вернулся в зал, а оттуда на крыльцо.

За мое отсутствие многое изменилось. Теперь вокруг места аварии суетились люди, вдалеке слышались сирены полиции. Вот Пашка и Степан выносят из скорой помощи беременную женщину. Рядом бежит Рита. Они все направляются к джипу Блонди. Собрались сами отвезти в больницу? Скорее всего!

Мысли потекли в другом направлении.

Надо же! Пашка сейчас выглядит другим человеком. Кажется, он искренне старался помочь. Раньше я не замечал за ним такого рвения. Скорее всего, прежний Блонди проехал бы мимо места аварии, не моргнув и глазом. Мелкие людишки с их проблемами его совершенно не интересовали. Неужели таким же был и я? Чувство стыда шевельнулось глубоко в душе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Интересно, услышал ли Пашка, как Рита крикнула о детях? Если слышал, что подумает? И вообще, он слишком добрый и активный. Что-то не так.