Четыре мушкетёра - Лион Моисеевич Измайлов

— Экой вы, однако, горячий. Вы вот деньги почему на аккредитиве держите? А?

— Так безопаснее вроде.

— А почему же вы считаете, что я буду держать эту вещь в гостинице? А?

— Вообще-то верно, — сообразил Вартанян,

— Я её держу у одного доверенного лица. Так что лучше вот как сделаем. Сегодня у нас среда, завтра я весь день на совещании, ради которого приехал, послезавтра лицо в отъезде, я не смогу к нему подъехать. Вот в субботу. В субботу сберкассы работают? Значит, всё в порядке. Договорились?

— Договорились. Я пошёл?

— Да, до свидания. Приятного вам времяпрепровождения в Одессе. Вы здесь в первый раз?

— Да.

— Так что это даже к лучшему, что получилась задержка. Город посмотрите, искупаетесь. А то в Одессу — и на один день. Это несправедливо, кощунственно даже, я бы сказал. Такой город! Деньги-то на мелкие расходы у вас есть?

— Да, Катя мне дала.

— А то не стесняйтесь, обращайтесь, могу ссудить. Тут такие красотки ходят — м-му!

— Нет, нет! Спасибо. Всё есть. До свидания.

И Вартанян, едва успев закрыть за собой дверь, галопом помчался в свой номер. Взлетая по лестнице, он оценивал содеянное. Выходило всё куда проще, чем он ожидал. И удачно даже, что получилась задержка. А то бы прощай Мила. И как он сразу об этом не подумал! А так ещё два дня.

Он весело вбежал в свой номер.

— Ну что? Я вижу, всё в порядке? Обворожение третьей степени! — поставила диагноз Мила.

— Он не такой уж плохой мужик, — сказал Вартанян. — Мы с ним обо всём договорились.

— О чём обо всём? — спросила Мила почти требовательным тоном.

— В субботу я получу эту вещь.

— А почему только в субботу?

— Он хранит её у какого-то доверенного лица и может взять только в субботу. Завтра у него весь день совещание, послезавтра тот человек в отъезде.

— А-а! — сказала Мила и, вместо того чтобы порадоваться за Вартаняна, что всё так удачно сложилось, почему-то задумалась.

— Можно вам сегодня не ходить к нему на ужин, — произнёс Вартанян таким голосом, каким говорят самую сокровенную тайну.

— Это мы сейчас обдумаем, — озабоченно ответила Мила.

И она начала ходить по комнате. Вартанян стоял у окна, пытаясь проникнуть в тайные мысли ревизора.

— Сделаем так, — наконец сказала она. — Я всё-таки зайду к нему. Что-то мне не нравится эта проволочка до субботы.

— А мне наоборот, — не удержался Вартанян и так покраснел, что Мила могла смело считать это комплиментом в свой адрес.

— Но вы, главное, не беспокойтесь, — стала она вдруг утешать Вартаняна, понимая, какие чувства вызовет в нём её ужин с Жорой, и беспокоясь, как бы молодой человек не наделал глупостей, не испортил дело. — Всё будет в порядке. Я иду туда как бы по вашему заданию. Договорились?

— Да, — промямлил Вартанян.

— Ну-ну, веселее! — И она рассмеялась своим звонким смехом. — Ведь вы же мужчина.

«В том-то и дело», — чуть было не сказал Вартанян, но промолчал.

— Ну, я пошла, — и она подала руку, которую он не замедлил с благоговением пожать. — После ужина зайду к вам и всё расскажу.

Это успокоило Вартаняна. Когда она ушла, он послонялся по номеру, прилёг на диван и незаметно уснул — железные нервы и бессонная ночь взяли своё, — причём так крепко, что безнадёжно было бы пытаться разбудить его.

А Мила пошла в свой номер. Вошла и снова задумалась. Операция до этого момента шла как по маслу. Люди Ришельенко довели путешественников до аэропорта, вели их в аэропорту, а в том, что до самолёта дошёл один этот юноша, люди Ришельенко были не виноваты: они сделали всё, что смогли. Но это оказалось даже к лучшему: меньше забот ей, Миле, и здешним товарищам, выделенным ей в помощь.

В самолёте всё шло как по писаному: Ришельенко знал слабые стороны мужчин, за что ценил Милу вдвойне. Преступники сами тянулись с ней познакомиться, чего они конечно же не стали бы делать ни с одним лейтенантом, будь он трижды отличником боевой и политической подготовки. Так что, в отличие от этих лейтенантов, Миле надо было не бегать постоянно за преступниками, а, наоборот, иногда убегать от них. И в данном случае её начальник просто сыграл очередную кадриль на этих слабых струнах.

Сегодняшним ужином с Жорой должно было завершиться выполнение задания: она узнала, кто такой этот таинственный Жора, и теперь оставалось только уточнить некоторые мелочи, чтобы потом было меньше возни с их выяснением.

Но Милу мучила загадка, почему Жора попросил отсрочку до субботы. И, кроме того, она никак не ожидала, что он сразу согласится на обмен без каких-либо дополнительных условий. Из разговора с ним, в течение которого она его изучала — это было им истолковано как проявление пробуждающейся в ней страсти к нему, — она поняла, что он не так прост и может выкинуть какой-нибудь номер. Но какой? И она решила во время предстоящего ужина попытаться выяснить, что он затевает.

За этими мыслями она привела себя в ещё более обворожительный вид с профессионализмом не только женским, но и милицейским.

А Жора ждал её в своём двухкомнатном номере. Стол уже был сервирован, комната интимно освещалась только торшером, в который Жора попросил ввернуть лампочку меньшей мощности: если бы все были такими мастерами создавать интим, отпали бы многие проблемы экономии электроэнергии. Дверь в другую комнату — это была спальня — была приоткрыта так, чтобы свет торшера выхватывал часть постели.

Как известно, профессиональные соблазнители, или, как их иногда называют в простонародье, бабники, делятся на несколько типов по внешности, масштабам и по способам действий, то есть по методологии формирования алгоритма управления процессом.

По внешности Жора относился к красавцам мужчинам, в немасштабности его тоже упрекнуть было нельзя.

Оценки Милы, произведённые им, показали, что с ней целесообразна маска делового человека, занимающего достаточно важный пост. Роль была знакома и не раз уже сыграна. Но тем не менее, пребывая в ожидании начала спектакля, Жора прохаживался по номеру и, подходя к зеркалу, репетировал оттенки выражения лица.

Сомнений в том, что спектакль состоится, у Жоры не было — такой это был человек.

Но вот раздался стук в дверь.

— Войдите, — сказал Жора так же, как недавно Вартаняну.

На сей раз вошла Мила, и Жоре не пришлось спешно сгонять свою обаятельную улыбку.

— Добрый вечер! — сказал он обволакивающим голосом.

— Добрый вечер, — ответила Мила и без приглашения села к столу.

«Однако, — подумал Жора, — она несколько более бывалая, чем