Кафедра 2 - Игорь Лахов

— Да это понятно… — вздохнул я. — Чего ещё от такой требовать?

— Всего требовать. Дура исполнительная, ежели сытая.

— Ладно. Пойдём на кухню. Только не сшиби чего-нибудь по дороге.

— Дура теперь не сшибёт.

Мёртвая крестьянка не соврала. До кухни дошла, осторожно обходя все препятствия. Ради интереса проделал небольшой опыт и попросил её взять из серванта рюмку. Выполнила на «отлично», не сорвав мебельные дверцы и не перебив остальную посуду.

Сделав на руке небольшой надрез, нацедил полную рюмку крови и протянул Дуре. Она с поклоном взяла её и махом осушила, занюхав выпитое рукавом, словно не кровь, а самогон употребила. Щёки девки моментально из бледно-серых превратились в почти нормальные человеческие.

— Благодарствую, барин Родион Иванович, — опять поклонилась она. — Дура не голодная.

— Садись, — указал я на стул.

Как только девушка исполнила приказ, приступил к допросу. Давно уже подмывало пообщаться с этой аномалией, но в силу скудости её ума раньше не представлялось возможным. Теперь, кажется, мертвячка созрела до беседы.

— Как тебя зовут?

— Дура.

— Это понятно. А как раньше звали?

— Дура не помнит.

— А что помнишь? Ведь что-то же помнишь, раз разговаривать можешь?

— Дура помнит избу. Дура помнит корову, свиней, кур. Дура помнит поле. Люди на поле косят сено. Дура несёт людям молоко и хлеб. Дура отдаёт хлеб и молоко бородатому мужику. Дура…

— Замолчи! — почти взмолился я. — Новый приказ. Вместо Дуры говори Я! Теперь продолжай рассказывать.

— Барин Родион Иванович уходит с поля…

— Подожди. А при чём здесь я?

— Барин Родион Иванович послушалась барина Родиона Ивановича и теперь говорит так, как велено.

— Блин!

— Сейчас приготовлю. Барин Родион Иванович помнит, что для этого нужна мука…

— Снова стоп! Ничего готовить не надо. Вношу поправки. Я — это ты, без «барина Родиона Ивановича».

— Без барина Родиона Ивановича барин Родион Иванович умрёт.

— Ты не поняла. Обращаясь к себе, говори: Я, а не «барин Родион Иванович». Называешь себя одной буквой — «я». Уразумела?

Мозговой процесс в мёртвых мозгах продолжался с минуту.

— Дура уразумела. Теперь Дура стала Я.

— Пусть будет пока так. Продолжай рассказывать воспоминания.

— Я уходит с поля. Я идёт через лесок. У Я болит голова. Я видит темноту. Я знает, что нужно идти к барину Родиону Ивановичу. Я выбирается из могилы. Я видит змеиную белку.

— Остановись, — снова прерываю монолог Дуры. — Дальше я знаю. Отмотай немного назад.

— Что нужно мотать Я?

— Не так поняла. Вернёмся назад.

— В шкаф вернуться Я?

— Нет! В твои воспоминания! Ох… Как же тяжело с тобой!

— Я может донести, когда барину Родиону Ивановичу тяжело.

— Не надо, сам справлюсь. А как тебя мужик называл, которому молоко отдала?

Почти до полуночи продолжался разговор глухого с немым. В конце него я был готов в порыве гнева повторно убить мёртвую, но зато кое-что смог выведать из запутанных в своей непоследовательности и до идиотизма прямых ответах девушки.

Во-первых, выяснил, что зовут её Пелагея. Но как только приказал называться старым именем, девка впервые ослушалась, заявив, что теперь нельзя. Где-то ТАМ запретили. Про это ТАМ она ничего не знала, но чувствовала, что запрет есть. Видимо, в неподвластных разуму человека Тонких мирах стоит некое табу на идентификацию полуожившего тела с прошлой личностью.

Недолго думая, переименовал Дуру в Дуню. А чего? Созвучно и не так оскорбительно. Хотя Дуре… то есть теперь Дуне абсолютно пофиг, как её величать будут. Главное, чтобы не Пелагеей.

Умерла она от неизвестной болезни, сопровождающейся примерно неделю головными болями, ознобом и жаром. Всё это Дуня переносила на ногах, по крестьянскому разумению решив, что поболит и пройдёт, а домашние хлопоты никто не отменял. Вот и «прошло»… Вместе с жизнью.

Несмотря на то что многие аспекты личностного характера так и остались невыясненными, к Дуне постепенно возвращаются некоторые навыки и знания. Накатывают они волнообразно и требуют много энергии для усвоения. Поэтому и проголодалась раньше времени.

Ещё интересный факт: у неё с белкогадом есть ментальная связь. Я и до этого разговора догадывался об этом, так как Чпок всегда чётко знал, когда кормить Дуню надо. Но оказывается, всё намного глубже. Девушка, не напрягаясь, поведала мне, что в данный момент белкогад доедает росомаху, на свою голову припёршуюся к усадьбе Сущностей и вошедшую в конфликт с моим пушистым наблюдателем. Чпок, особо не манерничая, принял боевую ипостась и растерзал хищника. Заодно полакомился мяском.

Белкогад тут же, через Дуню, прислал мне привет, заявив, что росомаха ни в какое сравнение с копчёной колбасой не идёт. Но ради хозяина готов на любые лишения. Заодно доложил, что вокруг усадьбы пока всё тихо. Никто не въезжает и не выезжает из неё. Но как только будет движуха, через Дуру… Дуню передаст информацию, раз девка умнеть начала и связно разговаривает.

Хороший бонус! Пожалуй, их мысленная связь покруче любого телефона будет. Жаль, что к ней напрямую подключиться не могу. Во всяком случае, пока. Допускаю, что с развитием способностей сателлитов вскоре и такая возможность появится.

Окончательно вымотавшись от допроса Дуни, отослал её обратно в шкаф. По признанию девушки, ей всё равно, где находиться, лишь бы не в огне или иной среде, могущей уничтожить тело. Пусть продолжает стоять в шкафу: мне так привычнее. Не то чтобы испытываю страх перед трупами, но и лицезреть их — занятие не самое приятное.

Проснувшись рано утром, решил провести ещё один эксперимент.

— Дуня, ты говорила, что умеешь печь блины?

— Дуня может блины.

— Тогда приготовь.

Усевшись на кухне, стал наблюдать за девушкой. Несмотря на некую рваность в движениях, она достаточно сноровисто замесила тесто, включила плиту и напекла стопку тончайших, безумно вкусных блинов. И ни один из них не подгорел и не вышел комом!

— Да, ты знатная повариха! — похвалил я, сыто откинувшись на спинку стула. — Сама попробовать не хочешь?

— Дуня не знает, как хотеть. Дуня исполняет приказы.

— Это я уже понял. Но всё же съешь один.

Девушка послушно запихнула блин в рот и, не жуя, проглотила.

— Что чувствуешь?

— Дуня не чувствует.

— А блин?

— Блин тоже не чувствует.

— А я?

— Барин Родион Иванович…

— Зови меня либо барин, либо Родион Иванович.

— Либо Барин Либо Родион Иванович чувствует, что хочет в туалет.

— Блин!

— Дуне съесть или приготовить?

— Ни то ни другое. Как ты почувствовала… узнала, чего я хочу?

— Дуня знает.

— Что ещё знаешь?

— У Либо Барина Либо Родиона Ивановича между лопаток чешется. Дуня может почесать, если…

— Понял. Не надо ничего чесать. Посуду помыть можешь?

— Дуня умеет мыть.

— Мне пора на учёбу. Помой и становись