Охота за 'Красным Февралем' - Владлен Борисович Багрянцев

и Порт-Малумом «Королева Джейн» состыковалась с «Веллерманом» — кораблем-носителем под флагом Альбионской Ост-Индской Компании. Бдительных стигийских пограничников это не обмануло, но они сделали вид, что ничего не заметили. У них были на то особые причины.

* * * * *

Малумские острова, скопление милых, но бесполезных атоллов в южной части Индийского океана, были открыты то ли голландцами, то ли португальцами уже в 17 веке. Необитаемые островки без полезных ископаемых и удобных гаваней не интересовали ровным счетом никого вплоть до конца 19 века, когда британцы подняли на самом большом острове свой флаг — не потому что в них нуждались, а разве что для порядка и напоминания городу и миру, кто в этих водах хозяин. В 1918 году британский штандарт сменился на германский, только и всего. В 1945 году у Малумских островов бросил якорь пострадавший от шторма торговый корабль из Яффо. Тут его экипаж и услышал по радио о финале войны и провозглашении независимой Семитской империи. Немецкий флаг тут же сорвали и утопили в лагуне, а на его место повестили наскоро сшитый штандарт молодого государства. На послевоенных мирных конференциях новую государственную принадлежность Малумов торжественно закрепили. Даже альбионцы не стали поднимать шум из-за такой ерунды, хотя островки находились слишком глубоко в их зоне влияния.

Впрочем, пингвины своего не упустили. На островах наконец-то нашлись полезные ископаемые — какие-то редкоземельные металлы, а вместе с ними завелись и местные жители. 75 процентов акций нового рудника тут же скупили альбионцы; весь игорный бизнес в порту, все веселые дома и добрая половина кафе, баров и ресторанов принадлежала альбионскому преступному Синдикату; а на рейде Порт-Малума постоянно болтался тот или другой альбионский военный корабль, капитан которого частенько забывал, кому на самом деле принадлежат эти земли. Но Падишах-Император в бесконечной мудрости своей нисколько не возражал против такого положения вещей, потому что не видел в этом никакого смысла.

Его Превосходительство господин Якуб Марциано, досточтимый генерал-губернатор Малумских Островов, был вполне солидарен со свом государем.

В тот день губернатор Марциано сидел у окна в своем кабинете и делал вид, что пытается решить сложную шахматную задачу. Откровенно говоря, губернатор не умел и даже не любил играть в шахматы, но он должен был поддерживать имидж мудрого и рассудительного императорского чиновника, поэтому счел что шахматный столик у окна, где его могли видеть прохожие и туристы — хорошее решение, не хуже других. На самом-то деле господин Марциано просто дремал в кресле после тяжелой недели. Имел право. Тем более что супруга с детьми очень удачно уехала на далекий север, в Эйлат, навестить родню. Его обычные шахматные партнеры — трофейный персидский кот Камбиз, спасенный с гепардийского пиратского крейсера, и альбионская электрическая кошка Горгона аналогично дремали каждый на своей подушке — Горгона в заземленной клетке, а Камбиз в кресле напротив. За окном едва заметный бриз покачивал пальмы, а солнце медленно поднималось в зенит. Как говорится, ничто не предвещало.

На стук в дверь губернатор отреагировал мгновенно — армейская привычка.

— Да?

В кабинет просунулась голова секретаря (супруга не позволяла держать секретаршу):

— Вас хочет видеть японский консул. Говорит, что-то срочное и важное.

Марциано был не из тех чиновников, которые заставляют гостей кваситься и мариноваться в приемной. Редкий экземпляр, вымирающий вид. Возможно, именно поэтому его сослали в самый южный порт Империи.

— Пусть войдет, — вздохнул губернатор, захлопнул окно, опустил штору и пересадил сонного Камбиза к себе на колени, чтобы освободить место для гостя.

Консул Азиатской Сферы Соцпроцветания на Малумских Островах, он же местный резидент ассиро-японской разведки, товарищ Нарисава, бесшумно проскользнул в комнату и самолично закрыл за собой дверь. Типичный японец, почти карикатурный. Маленький, круглый и в очках.

— Вы хотели видеть меня, Нарисава-сан? — во время Войны офицер Марокканской Королевской Армии Марциано несколько раз участвовал в совместных операциях с союзными белголландцами, нахватался японских слов и выражений, и очень этим гордился. Вот с новыми польскими господами он не ужился и потому перебрался в Иерусалим.

— Совершенно верно, Марциано-сан, — в тон ему отвечал японец, осторожно опускаясь в кресло. — Извините, что побеспокоил вас в выходной день. Не стану отнимать у вас больше времени, чем потребуется, и потому сразу перейду к делу. Полагаю, вам уже доложили — несколько часов тому назад в гавани отшвартовалась ассирийская подводная лодка — «Красный Февраль».

— Совершенно верно, Нарисава-сан, — не стал отрицать губернатор. Потому что не видел смысла.

— Очень хорошо, — кивнул консул и положил на стол тонкую папку в красной обложке с золотым тиснением. — В этой папке очень подробная официальная бумага со всеми положенными печатями, с которой вы сможете ознакомиться после моего ухода, а пока я изложу вам краткую суть дела. На этом корабле наш флаг, но это больше не наш корабль. Это пиратское судно, экипаж которого состоит из дезертиров и предателей. Понимаете, Марциано-сан? Капитан-изменник и его сообщники захватили военный корабль Сферы и дезертировали из нашего флота. Они лишены гражданства и объявлены вне закона.

Горгона проснулась в своей клетке, громко зевнула и провела лапкой по решетке, извергая водопад электрических искр.

«Вот это поворот», — подумал Марциано.

— Корабль дезертиров… Допустим, — кивнул губернатор. — Но что вы хотите от меня?

— Мы не первый день знаем друг друга, Марциано-сан, — тихо продолжал японец. — Поэтому я буду с вами откровенен. Вся эта история — чудовищный позор для нашей страны. Нашим представителям придется отвечать на ехидные вопросы западных журналистов — и не только. Сейчас не старые времена, но все равно — кое-кто потеряет свой пост или погоны; полетят головы. Наш долг заключается в том, чтобы свести ущерб к минимуму. Задержите корабль и арестуйте экипаж. После чего мы сможем неторопливо обсудить экстрадицию преступников и возврат нашего имущества. Не сомневаюсь, что многие из них потребуют политического убежища, и вы не сможете им отказать… Но это будет потом. Задержите «Февраль», пока он не вернулся в море и не принялся угрожать всем цивилизованным нациям.

— Я услышал вас, Нарисава-сан, — ответил Марциано, машинально поглаживая Камбиза. — Надеюсь, вы понимаете, что я должен получить разрешение из столицы на подобные действия?

— Понимаю, и поэтому в вашу столицу была отправлена копия этого документа, — японский консул кивнул на красную папку. — Надеюсь, они с вами скоро свяжутся… Но я счел своим долгом предупредить вас прямо сейчас. Я не стану давать вам советы… Нет, все-таки стану — потому что мы знаем друг друга не первый день. Предупредите своих офицеров — пусть будут готовы к любому развитию событий. Если — когда