Дневник порнографа - Дэнни Кинг

В понедельник, едва я пришел в контору, как меня опять вызвали к Питеру. Помимо него там сидели Стюарт и юрист Питера. Я подумал было, что меня хотят проинструктировать перед судом. А на самом деле меня выгоняли с работы.

— Что?!

— Я сожалею, но компания не может подвергать себя судебному преследованию, — объяснил мне Питер. — На нас вышла полиция, на нас вышли родители тех двух подростков… Если мы будем действовать иначе, ответственность автоматически ляжет на нас.

— Да, эти родители обдерут нас как липку, — добавил юрист Питера. — В отношении вас должны быть предприняты дисциплинарные меры, компания должна разорвать с вами всякие отношения…

— Но это была его идея!

Я показал на Стюарта.

— Моей идеей были сами съемки, а не эта публичность, когда все вокруг оказались в курсе наших дел. Вот если бы ты снял частный корт… Я предупреждал тебя насчет ответственности, и ты согласился.

— Да, только я не знал, что сначала попаду в участок, а потом еще и работу потеряю!

— А в чем, по-твоему, заключается ответственность? В том, наверное, чтобы ни от чего не отпираться и принимать все как есть.

Стюарт был совершенно серьезен.

— Ах вы суки… — начал я.

— Не заводись, — не дал мне разогнаться Питер. — Полагаю, ты должен сначала выслушать наши предложения, а потом уж говорить. Найджел?

Все взгляды обратились к адвокату в деловом костюме. Для пущей важности тот помолчал, как это делают всякие «великие» юристы в телесериалах, и наконец повернулся в мою сторону. Так сказать, снизошел до меня, хотя мы и сидели примерно на одной высоте. При общении с некоторыми людьми вам каждый раз кажется, что те могут посмотреть вам в глаза только откуда-то сверху. Именно так разговаривал со мной этот Найджел, и мне страшно захотелось увидеть его запертым в полыхающем автобусе.

— События последних дней вызывают у нас вполне естественное сожаление. Мы не можем принять на себя никакой ответственности, однако у нас приготовлены кое-какие предложения…

— Хотите от меня откупиться?

— Что вы, вовсе нет…

— Слушайте, ничего страшного, хватит ходить вокруг да около. Я продаюсь. О каких деньгах идет речь?

Найджел взглянул на Питера, и тот кивнул ему, чтобы продолжал.

— Что ж… Принимая во внимание вашу зарплату, сегодняшнюю обстановку на рынке вакансий, ваш возраст и…

Тут я сделал нетерпеливый жест, и Найджел оставил свою рекламную волынку.

— Шесть тысяч.

Подумав секунду, я сказал:

— Двадцать.

Все рассмеялись, потом лицо Питера опять посерьезнело.

— Нет, — сказал он.

— Тогда десять.

— Шесть.

— Ладно, ладно, давайте посередке! Восемь!

— Шесть.

— Ну, чего вы… Накиньте тысячу за готовность к сотрудничеству, не обеднеете, чтоб вам…

Питер задумался.

— Шесть тысяч, — сказал он. — Можешь взять их или оставить. Мы вообще не обязаны что-либо тебе давать.

— Хорошо, шесть тысяч, — сдался я. — Только пусть они будут чистыми, уже за вычетом налогов.

Питер и Найджел обменялись влюбленными взглядами, услышав наконец что-то здравое.

— Теперь перейдем к вашему процессу. У вас есть юрист? — спросил Найджел.

— Нет, я буду защищать себя сам.

Всем опять стало очень весело.

— Не обижайся, — сказал Питер, вытирая слезы. — О господи… Хорошо, ладно. Мы дадим тебе юриста и возьмем на себя все траты. Он никак не связан с нашей компанией, но квалификация у него самая высокая. Ты рад?

— Э… Да, хорошо. А девушки? У Тани и Синди тоже будут юристы?

— Он будет работать со всеми троими, — заверил меня Найджел. — Более того, компания заплатит штраф — при условии, что вы подпишете документ, в соответствии с которым вся ответственность ложится на вас.

— А если это будет не штраф? Если меня отправят на исправительные работы или куда-нибудь еще?

— Мы и это предусмотрели. За каждый час исправительных работ мы будем платить вам десять фунтов. То же и в случае с тюрьмой, хотя очень маловероятно, что вы туда попадете. Мы заплатим вам пятьдесят фунтов за каждый день пребывания там. Опять же, мы не обязаны этого делать, просто компания не хочет бросать вас в беде…

В какое-то мгновение мне показалось, что он сейчас крепко меня обнимет.

— Таково наше предложение. По-моему, все честно. Принимайте или отказывайтесь.

— А девушки? Их штрафы вы заплатите?

— Тебе, наверное, стоит беспокоиться только о себе… — предположил Питер.

— Ну уж дудки! Если вы не возьмете на себя штрафы девушек, я ничего не подпишу, — сказал я без обиняков.

Вы можете сказать, что мне не присущи столь высокие моральные качества, и вы, конечно, правы. Но знаете, каждый должен попытаться хоть раз в жизни вести себя как герой — просто примерить на себя эту роль. А кроме того… Когда еще я смогу понравиться сразу двум фантастически сексапильным порномоделям? Такие прозрения мобилизуют ум.

Питер и Найджел попросили меня выйти на минутку, а когда я вернулся, они уже обо всем договорились. Я заметил, что Стюарт о чем-то напряженно думает. Так, надо сразу позвонить Тане и Синди, иначе он меня опередит, и все достанется ему…

— Дело улажено. Мы заплатим тебе до конца месяца. Чек получишь вместе с исправленным договором. Подпишись здесь, здесь и здесь, и больше мы тебя не задерживаем. Можешь собирать свои вещи и идти, — сказал Питер.

— А вы точно заплатите наши штрафы? Какими бы большими они ни были?

— Таково соглашение. Соглашение, о котором не стоит распространяться, добавил бы я от себя. Да, мы обязательно заплатим ваши штрафы, — успокоил он меня.

— Отлично! Где мне расписаться? — спросил я, уже предвкушая, как вцеплюсь мировому судье в горло.

18. Здрасьте-здрасьте…

Как подсказывает мне мой не самый обширный опыт, значимые события в жизни обычно происходят в то мгновение, когда их ждешь меньше всего. Можно вырядиться с ног до головы и пойти на дискотеку — лучась уверенностью, с выбеленными у дантиста зубами, с безупречно уложенными волосами — и вернуться вечером домой с парой кусков курицы и пакетиком чипсов. А в другой раз вы идете в супермаркет — в футболке шестидневной свежести, в домашних тапочках — и встречаете женщину, с которой проведете остаток дней. Никогда не знаешь заранее. Наверное, Господь хочет, чтобы мы не теряли форму. Или это женщины так хотят?

Выйдя от Питера, я пропьянствовал три дня кряду. Я бы пьянствовал и в четверг тоже, но утром (как раз перед открытием пабов) мне позвонили из полиции и спросили, дома ли я вечером. Что я мог им ответить — «нет, не дома»? Я сидел перед телевизором и вырабатывал убедительные ответы на всевозможные вопросы. Можно было позвонить недавно появившемуся у меня юристу и пригласить его. Я поленился и решил, что справлюсь сам (и неправильно сделал). Я просто не буду ничего говорить. Готовность к сотрудничеству я продемонстрировал, но к сказанному ранее я не добавлю ничего.

Вскоре после семи раздался стук в дверь. Передо мной стояла констебль Кенсингтон и, так же как и я, смотрела во все глаза.

— Это отдел уголовного розыска или что? Где ваша униформа? — спросил я.

— Мое дежурство закончилось час назад. Работа тут ни при чем — просто мне нужен твой совет. Можно войти?

— Да, конечно… Заходи…

Мы поднялись на второй этаж, в комнату, которую я снимал. Она закрыла за собой дверь, прошла к дивану и села рядом со мной.

— Эта комната тебе дорого обходится? — спросила она.

— Я расплачиваюсь за нее главным образом своим статусом.

Бородатая шутка, которой еще только предстояло заработать смешок.

— Ты хотела о чем-то со мной посоветоваться? — подозрительно спросил я.

— Да, только это между нами, ты должен понимать. Тебе придется дать слово, что без моего разрешения ты не расскажешь о нас ни одной живой душе, иначе я могу потерять работу, — сказала она. — Даешь слово?

— Конечно. Что бы ты ни сказала, это останется только между нами двумя.

Интересно, что у нее там? В ее голосе слышалось напряжение. В участке она держалась эдакой воблой, а тут явно нервничала. Минутку… Неужто она… Нет. Не может быть! Или все-таки может?

— Вот, мне в общем-то нужно… Мог бы ты… Могла бы я… напечататься в одном из твоих журналов. Я уже упоминала, что ты не должен никому обо мне рассказывать из-за моей работы, так что я хотела сначала все у тебя расспросить, выяснить, как мне действовать… Ты мог бы устроить это анонимно? Не показывать мое лицо и напечатать другое имя? — спросила она.

Мне понадобилась пара мгновений на то, чтобы, во-первых, собраться с мыслями, а во-вторых, собрать носки, разбросанные по всей комнате.

— Э… Ладно, это возможно. Девушки почти не пользуются своими настоящими именами, а что касается лица — да, некоторые женщины его закрывают. Правда, не в таких журналах, как «Блинг», где работают в основном профессиональные модели. Лучше пошли свои фотографии во «Фрот». Они сотрудничают с… как бы это сказать… с энтузиастами-любителями. Принимают как поляроидные снимки, так и обычные тридцатипятимиллиметровые кадры — такие можно сделать дома. Кроме того, тебе придется выслать копию удостоверения и разрешение на публикацию. Эти данные никуда не пойдут, они исключительно для внутреннего пользования. Так, наверное, будет разумнее всего.