Жизнь после смерти - Мэри Роуч

Тысячи американцев и европейцев верят, будто магнитофонный динамик может уловить слова тех, чьи голосовые связки давно распались на составные части. Свидетельства подобного рода даже имеют свое название – электронные голосовые феномены (EVP, electronic voice phenomena). Вы не можете слышать их, пока они не записаны на магнитофонную пленку, но они чудесным образом начинают звучать при воспроизведении записи. Проведите поиск в Интернете по запросу «EVP» – и вы обнаружите не один десяток сайтов с подобными аудиофайлами. Некоторые представляют собой ясно слышимые слова или шепот, но многие похожи на сильно искаженную речь с эффектом эха и имеют механическое звучание. Трудно представить себе, что такие звуки исходят от душ умерших людей, – приходится как бы пересматривать свои представления о потустороннем мире. Получается, что небеса должны быть скрыты тучами, забиты белым полотном и заполнены прочими материалами, заметно поглощающими звук. В таких небесах потусторонние голоса звучат, как в ангаре для воздушных кораблей. Очень странно звучат.

Движение EVP зародилось в 1959 году, когда шведский оперный певец попросил художника Фридриха Юргенсена (Friedrich Jurgensen) установить на подоконнике своего сельского дома микрофон для записи птичьего пения. Как рассказывал сам Юргенсен, трель синицы – неожиданно и мистически – продолжил мужской голос, проговоривший что-то вроде «птичка вечером поет». Вскоре стало слышно, как мужчина напевал Volare (знаменитая итальянская песенка. – Прим. переводчика).

Сначала Фридрих полагал, что случайно записал обрывки какой-то радиопередачи. Электронная схема магнитофона и в самом деле может работать как радиоприемник, улавливая обрывки радиотрансляций, передач кабельного телевидения или разговоров по уоки-токи[43] – особенно если передатчик находится неподалеку. Однако затем Юргенсен отказался от этой мысли: в последующие недели он записывал голоса, которые, казалось, обращались именно к нему, называя его по имени, и, что забавнее всего, звали его пуделя Карино.

Юргенсен написал книгу, привлекшую внимание говорящего на латышском языке психолога Константина Родива (Konstantin Raudive). Последний, образно говоря, принял мяч и занялся EVP. Он продолжал неустанно работать, пока в его архиве не оказалось около 70 тысяч записей и не сложилась собственная книга – «Прорыв: поразительный эксперимент по электронной коммуникации с умершими» («An Amazing Experiment in Electronic Communications with the Dead»). Ее публикация в 1971 году дала толчок к образованию множества обществ, заинтересованных в собственных опытах по EVP и распространившихся от Германии до США и Бразилии. Многие из них существуют и поныне. Но, в отличие от Юргенсена, Родив не записывал на магнитофон «воздух», а разработал собственную методику. Часто он записывал радиопомехи и противный шипящий звук, слышимый в диапазоне между станциями. Подобно Фридриху, Константин исходил из того, что в промежутках между волнами можно обнаружить голоса умерших, ибо последние обращались к нему по имени. И многие из них, как утверждал Родив, говорили по-латышски, хотя сам он жил в Германии.

Примерно в то же время, когда появилась книга Родива, студент Кембриджского университета Дэвид Эллис (David Ellis) предложил сделать EVP предметом научного изучения в рамках двухлетнего проекта с финансовой поддержкой фонда Перро – Уоррика (Perrott – Warrick) при Тринити-колледже. В течение трех дней я читала книгу Эллиса параллельно с «Несчастными эмигрантами», и знакомство с одной влияло на изучение другой. Таким образом, в конце концов я должна была сделать остановку и поразмыслить, о чем идет речь – о «лишенных оболочки сущностях» или о чьих-то внутренностях.

Как парапсихолог, Эллис относился к возможности провести подобное исследование более благожелательно, чем, скажем, среднестатистический английский студент, изучающий химию. Рискну высказать предположение о том, что студенты большинства других факультетов могли бы иначе взглянуть на предмет исследования при непосредственном знакомстве с объектом научного интереса. Например, мистер Д. А. Плейер полагал: щелчки и потрескивание в его стареньком радиоприемнике PTE свидетельствуют о присутствии бестелесного духа женщины. («Мистер Плейер считает, что она действует как своего рода источник энергии», – восхитительно нейтральным тоном пишет в отчете Дэвид.)

В качестве одного из первых практических шагов Эллис поместил доктора Родива и его оборудование в экранированное помещение – для защиты от проникновения радиоволн. Хотя он никогда не рассматривал радиовещание как основной источник EVP, возможное влияние радиоволн не следовало упускать из вида. В нескольких случаях сделанные Родивом записи идентифицировались сторонними экспертами как обрывки радиопередач. Скажем, фраза: «Я последую за вами сегодня вечером», как выяснилось, была частью объявления, прозвучавшего на волне радио Люксембурга. Константин согласился войти в экранированную комнату лишь однажды. Никакие голоса записать не удалось, хотя, разумеется, нельзя исключить и того, что как раз в это время бесплотные сущности обретались не там, а где-то по соседству. Эллис попытался сделать собственные записи. Он уловил несколько едва различимых голосов, но полагал, что полученные результаты нельзя считать ни вдохновляющими, ни убедительными.

Мой спутник по группе и охотник за привидениями Роб Мураками включил на своем магнитофоне обратную перемотку. Минуту назад я видела, как он сошел с деревянной дорожки, направился к купе деревьев и немного постоял там, склонив голову и повернувшись спиной к тропе – будто сбрасывая напряжение в окружении тополей. Мураками производит впечатление человека, наслаждающегося жизнью независимо от того, что она ему преподносит. На его визитной карточке написано: хиропрактик женской футбольной команды Rose City Wildcats. Легко предположить, что жизнь постоянно преподносит ему весьма приятный материал. Я почему-то думаю, что мысль отправиться в это путешествие принадлежит его подруге, часто ощущающей присутствие привидений «на задней части своей гортани, и они хотят говорить». Вчера вечером в «Louis’ Basque Corner» сущность в ее горле ухитрилась использовать ребрышки и картошку для сообщения о том, что «нам следовало прибыть в сезон созревания дынь». (Основываясь на том, что люди приписывают им в своих отчетах, духи кажутся мне весьма дряхлыми. И это, в общем-то, вполне нормально, если вам лет 200–300. Это же в значительной мере характерно и для их вокализации в виде магнитофонных записей. Вот несколько примеров из коллекции EVP доктора Родива: «Пожалуйста, прервите», «Наверное, Мэри Бин», «Усердный».)

«Гм-м, – сказал Роб. Он поднес свой магнитофон к моему уху. – У меня тут что-то странное. Возможно, я записал это по ошибке, но я все же думаю иначе». Он снова воспроизвел сделанную запись, на этот раз – для руководителя нашей группы Дейва Ойстера. Мне нравится Дейв. Он – средних лет представитель не вполне определенной части некоего сообщества, плечи у него покатые, а очки постоянно съезжают на кончик носа. Торс у него большой и округлый, а голова сидит на туловище, как у снеговика.

«Кто-то рубит дерево», – говорит Дейв, улыбаясь. Он улыбается почти при каждом произнесенном предложении – не потому, что сказано что-то смешное, а просто для дружелюбности. Этим утром, пока мы еще не отправились в путь, Дейв воспроизвел нам запись, сделанную им в лагере у озера Доннер. На мой слух, это не назовешь коммуникацией никакого рода – разве что между, например, индейками. Мне слышалось только быстрое «курлыканье» с металлическим призвуком. А он услышал: «Мне нужно больше молока». Одна из членов IGHS подтвердила: да, я тоже это слышу. Позже, во время разговора за обедом в этот же день, эта же женщина слышала «Зигфрид и Рой» как «Зигмунд Фрейд». В результате весь этот день меня преследовали странные образы: то Зигмунд Фрейд с развевающимися волосами, то какие-то тигры, то слишком большое количество мужской косметики.

В качестве возможного объяснения психологи упоминают так называемый «эффект вербальной трансформации» («verbal transformation effect»). Б. Ф. Скиннер (B. F. Skinner) однажды проиграл слушателям бессмысленную последовательность звуков и попросил их сказать ему, если кто-то услышит в них нечто осмысленное. Участники эксперимента не только расслышали слова, но и были совершенно уверены в правильности своей интерпретации услышанного.

Человеческое сознание предрасположено воспринимать ничего не значащие звуки как смысловые. С. Максвелл Седе (C. Maxwell Cede), почетный секретарь Лондонского общества психических исследований, описал для Дэвида Эллиса любопытный эксперимент. В его ходе участников попросили расшифровать то, что было представлено экспериментаторами как запись лекции – плохого качества и с едва различимыми звуками. Испытуемые выдали десятки фрагментов – включая даже целые предложения, – которые они якобы сумели различить. Однако в действительности запись не содержала ничего, кроме «белого шума».[44]