СОВМЕСТНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ - Барбара БОСУЭЛ

– Достаточно глупых вопросов, – грубо прервал он. – Мне надо уходить.

– Ну, вы сегодня точно не в духе! – воскликнула она, прежде чем он успел повесить трубку.

– Да, и в том ваша вина. Вы познакомили меня с Джарелл Харкурт и исковеркали тем самым мою жизнь.

Кортни не сразу нашлась что ответить.

– Ничего подобного! Я вас не знакомила. Вы сами познакомились с ней.

– И все равно вы виноваты. Если бы вы не были в том клубе в тот вечер, Маккей не потащил бы меня туда и я бы никогда с ней не встретился.

– Насколько я помню, вам было очень весело, когда вы уехали с ней в тот вечер. Вы сказали, что она – цитирую: горячая новая крошка, – и думали, что отправитесь с ней прямо в постель. – Кортни невольно усмехнулась. – Я должна сделать вывод, что она резко и хладнокровно покончила с вашими иллюзиями?

– Мы действительно отправились в постель и с тех пор не расстаемся! – Кауфман почти рыдал. – Она говорит, что любит меня и хочет за меня замуж! Дьявол, возможно, она уже беременна. Кто думал о предосторожностях, когда она.., когда мы… – он умолк.

– Хлоп, – пробормотала Кортни.

– Что?

– Просто звук захлопывающейся дверцы метафорической клетки, – сухо объяснила Кортни.

– Черт побери! Никогда не думал, что нечто подобное может случиться со мной! – бесновался Кауфман. – Я не из тех парней, в которых женщины влюбляются.., или за которых собираются замуж.

– Ну, от меня вы сочувствия не дождетесь. А что до Джарелл, я всегда считала ее немного.., странной, мягко Говоря. И, возможно, вы не хотите признать это, но вы на крючке, Кауфман, – объявила Кортни. – Вы в нее влюблены. Иначе бы вы отделались от нее в тот же момент, когда она начала произносить такие вселяющие в мужчин ужас слова, как «любовь» и «брак». Надеюсь, вы пригласите меня на свадьбу, – злорадно добавила она.

Кауфман разразился гневным проклятьем и хлопнул трубкой с такой силой, что у Кортни в ушах зазвенело. Кирэн Кауфман и Джарелл Харкурт? Ее улыбка стала еще шире. Какая милая парочка! Ей захотелось, чтобы к Коннору вернулась память, тогда бы они смогли повеселиться вместе.

Но стоп, когда к Коннору вернется память, он не захочет иметь с ней ничего общего. Он придет в бешенство и обвинит ее в том, что она подловила его, воспользовавшись его амнезией. Глаза Кортни наполнились слезами. Чем бы она ни руководствовалась, это не может послужить оправданием в его глазах.

Кортни беспокойно шагала по комнате, невеселые мысли вихрем кружились в ее голове. Она несколько раз проверила спящую Сару и наконец, не в состоянии больше ни секунды оставаться одной, спустилась вниз.

Гостиная была пуста. Кортни бросилась к парадной двери, ее пульс участился, воображение немедленно нарисовало ужасные картины, которые могли бы объяснить отсутствие Кон-нора.

Но, увидев, как он вполне дружелюбно прощается с Ричардом Тримэйном и Уилсоном Ноллером, она испытала облегчение, однако сердце все еще продолжало бешено колотиться.

Коннор вернулся в дом и внимательно оглядел ее.

– Что случилось, милая? – спросил он, в его голосе звучала искренняя озабоченность.

– Тебя не было, когда я спустилась вниз, – она потрясла головой. – Я.., я испугалась, что они похитили тебя или что-то в этом роде, – сказала она, подсмеиваясь над собой.

– Я уже говорил тебе, что никуда не исчезну. – Он притянул ее к себе. – Так что похищения тоже исключаются.

Кортни прижалась к нему. Ей хотелось умолять его, просить, чтобы он никогда не покидал ее. Он бы снова пообещал, но она знала, что его слова не успокоят ее. Когда он узнает правду… Кортни задрожала. Он уйдет.

– Как прошел визит? – спросила она.

– Очень хорошо, учитывая всю необычность ситуации, – криво улыбнулся Коннор. – Он… Ричард Тримэйн.., мой отец.., предложил мне работу в семейной компании. Он хочет официально признать меня своим сыном, хочет, чтобы я познакомился с братьями.

Кортни вскинула голову, изучающе глядя на него.

– Он немного рассказал о своей жене, Марни, – спокойно продолжал Коннор. – Он сказал, что она была милая красивая женщина, но они никогда не любили друг друга. Они были молоды и поженились, подчинившись решению семей. Это был выгодный финансовый союз для обоих. Они не были счастливы, хоть Марии и родила Коула, моего старшего брата, в первый год их брака. И потом мой отец встретил мою мать.

– И тут – фейерверк, – тихо сказала Кортни, вспомнив слова Ноллера.

– Именно. Он хотел развестись с Марии и жениться на моей матери, когда она забеременела, но она и слышать об этом не желала. Она была уверена, что наказана за свои грехи и, если разрушит его брак, они оба будут вечно гореть в аду, – он передернулся. – Так что она выбрала ад на земле с Дэннисом ,Маккеем, а Ричард остался со своей женой и получил еще двух сыновей. Затем Марии погибла в автокатастрофе. Вскоре после этого Ричард снова просил мать развестись с Маккеем и выйти за него замуж. Она отказалась.

– Еще большее наказание? – предположила Кортни.

Коннор вздохнул.

– Наверное. Она сказала Ричарду, что не любит Дэнниса Маккея, но считает себя обязанной ему за то, что он женился и дал мне свое имя, и, кроме того, у нее уже было двое детей от него. Она сказала, что он неплохой отец и она не может разрушать семью. Мой отец так никогда больше и не женился. Он сказал, что, раз он не может жить с моей матерью, ему больше никто не нужен.

– Как печально, – прошептала Кортни.

– Он сказал, что поддерживал образ скорбящего вдовца ради своих сыновей, но теперь хочет, чтобы они знали правду, – Коннор прочистил горло. – Он хочет передать мне пакет акций и попечительский фонд, который основал давно на мое имя. Сегодня вечером он собирается позвонить моей матери и рассказать ей обо всем.

– Рассказать, что он наконец заявил свои права на тебя, – сказала Кортни. – Интересно, как она это воспримет.

– Мне гораздо интереснее, как это воспримешь ты. Это коснется нас всех, Кортни. Тебя, меня, Сары.., и того, кто может еще появиться. – Он по-хозяйски положил руку на ее живот. Когда же она наконец признается!

Но Кортни, оглушенная возможными последствиями звонка Ричарда Тримэйна матери Коннора, не уловила намека, содержавшегося в его последнем замечании. Все, о чем она могла думать, – это о том, что Нина Маккей прекрасно знает, что ее сын не женат, и, безусловно, сообщит об этом Тримэйну. И тогда ее карточный домик рассыплется. Она жила в мире грез, уныло признала Кортни. Она рассчитывала, что у нее еще есть время до тех пор, пока к Коннору вернется память. Неопределенно много времени. Теперь времени осталось только до вечера. Кортни закрыла глаза, прижала лоб к его груди, надеясь спрятать от него свои страдания. Ее пронзила боль, такая мучительная, что она задержала дыхание, чтобы не закричать. Еще одно расставание, еще одно прощание. Она столько пережила их, но знала наверняка, что это будет самым худшим из всех.