Дух северного волка - Ксения Викторовна Мирошник

в пути, и я вымокла до нитки и промерзла до костей. Всю дорогу меня согревала мысль, о теплом доме с уютным мягким пледом, сухой постели и захватывающем чтении. Я осознавала, что это не мой дом, но находиться в нем, пусть даже временно, было сказочным подарком. Кай ждал меня у порога, он всегда приходил ночевать. Я скинула мокрую одежду и решила погреться в купальне.

Но ни горячая вода, ни плед, ни отличная книга никак не помогли мне избавиться от тревоги, которая сегодня была особенно сильной. Я пыталась читать, но строчки разбегались и не складывались в голове в общую картинку. В итоге, я встала с постели, вошла в кабинет инструктора и коснулась рукой стола, проведя пальцами по теплому дереву. Так мне казалось, что я могу быть ближе к нему. Этот человек перевернул мою жизнь и дал шанс в тот момент, когда все прочие от меня отказались. А сейчас, он там, где только холод и смерть, где нет доброго слова и надежного плеча. Мрачное предчувствие пробиралось сквозь остатки призрачной надежды. Все сроки вышли, правитель Хорн приедет со дня на день, а это может значить только одно – плен или даже смерть задержали Норда в Гвардии.

Внезапно Кай вскочил с места и побежал к двери, я напряглась. Рядом с ним мне не было страшно, но и волки иногда погибают. Подойдя к двери я положила руку ему на шею:

– Что? Что ты слышишь? – Кай стоял неподвижно и настороженно прислушивался. И вдруг, легкий стук, еле различимый, послышался за дверью, а потом тихий свист. Мое сердце рухнуло в пропасть и я не раздумывая распахнула дверь, понимая, что не могла обмануться, ибо волк тоже узнал хозяина. Мужчина лежал на земле, лицом вниз и практически не шевелился. Страх пригвоздил мои ноги к полу, и я зажала рот рукой, но присмотревшись все же заметила, что он дышит. Мне понадобилась еще пара секунд, чтобы опуститься рядом с ним и перевернуть.

Инструктор Норд приоткрыл глаза и снова закрыл, облегченно выдохнув, а я взяла его под руки и потащила в дом. Он был чертовски тяжелым, а земля – скользкой. Я несколько раз упала в попытках сдвинуть его с места. Когда мы, наконец, преодолели порог, я плотно закрыла дверь, сбегала за простыней и, перевернув мужчину, уложила его на нее. Дальше тащить стало легче, я просто взялась за концы простыни и поволокла его к кровати. Он был без сознания. Сердце бешено колотилось от страха, но времени на переживания не было совсем.

Я раздела его прямо на полу, выбрасывая мокрую, грязную одежду. Нижнее белье снять я не решилась и поэтому оставила его в одних трусах. Теперь предстояло самое сложное, поднять его на кровать. На это ушло несколько бесконечных минут. Когда у меня все же получилось, я перевела дух и обнаружила причину такого состояния капитана. На животе зияла рваная рани и из нее медленно сочилась кровь. Я не очень хорошо разбираюсь в подобных вещах, но даже мне было понятно, что действовать нужно быстро.

В кабинете у капитана была коробка с разными склянками и набор для шитья. Поискав немного, я нашла то, что нужно. Принесла теплой воды и трясущимися руками аккуратно промыла рану. Он застонал и открыл глаза.

– Рекрут, займитесь мной сами. Если я снова отключусь, не зовите лекаря. Никого не приглашайте сюда. Никто, кроме моих людей не должен знать, что я здесь. Вам придется зашить рану, – тихим хриплым голосом проинструктировал меня он.

– Но я никогда не делала этого, сэр.

– У вас получится, – совсем тихо сказал он. – Рана не очень опасная, просто крови потерял много. Вам придется сделать это. Мне необходимо появиться на балу и выглядеть здоровым.

После слов о появлении на балу мои глаза расширились от удивления. То, что он собирался предпринять, было просто невозможно, и я решила списать все на бред болезненного сознания. Ему было очень тяжело говорить, глаза лихорадочно горели, а на лбу выступила испарина.

– Там…, в коробке…, есть зеленая склянка…, содержимым покроете швы…, и зелье снимет воспаление. – Сухие потрескавшиеся губы инструктора едва шевелились, и мне приходилось склоняться к нему, чтобы хоть что-то расслышать.

Я приготовила все, что будет нужно и собралась с духом. Прежде чем позволить мне начать, инструктор взял мою руку и слегка кивнул в знак одобрения. Я аккуратно соединила края раны и начала шить, руки дрожали, а сердце колотилось уже где-то в горле, но мне пришлось сосредоточиться и взять себя в руки, чтобы не сделать хуже, чем есть. Надо отметить, что раненый был очень терпелив, он сжал зубы и закрыл глаза, но продолжал стойко выносить мои издевательства, ибо по-другому мои варварские манипуляции назвать не получалось. Закончив с раной, я покрыла зельем швы, как он и сказал, а потом перевязала его.

Я вышла вылить грязную воду и налить свежую, чтобы умыть капитана, а когда вернулась, он уже погрузился в глубокий сон. Его могучее сильное тело покрылось испариной, и на ощупь было горячим. Я намочила тряпку и провела ею по пылающей коже, умывая лицо и шею. Всю ночь он метался во сне, отгоняя кошмары, а я сидела рядом и боялась отойти даже на минуту. К рассвету, когда инструктор немного успокоился и сны его стали светлее, я задремала на стуле, уложив руки и голову на кровать.

– Рекрут, Аддарио…, рекрут – еле слышно позвал капитан. Я вздрогнула и села. – Простите, что разбудил.

– Как вы, инструктор? – спросила я, прикасаясь ладонью к его лбу, кожа все еще пылала.

– Лучше, спасибо. Возьмите из коробки другую склянку, белого цвета и дайте ее мне.– Я поспешила выполнить его просьбу, захватив со стола еще и кружку с водой. Выпив сначала воду, а потом и зелье, инструктор прикрыл глаза. – Сегодня мне надо отдохнуть.

– Я схожу и принесу что-нибудь поесть, – не зная, куда себя деть, предложила я.

– Еще не время завтрака, да мне и не очень хочется.

– Сегодня Эш со своими стражами заступает на кухню, я попрошу его дать мне еды с собой. Иногда я так делаю, чтобы не приходить в столовую со всеми. – Оставаться рядом с ним было трудно, хотя и желанно для меня, но я чувствовала острую необходимость выйти из дома и вдохнуть утреннюю прохладу.

– Видимо, теперь ваша очередь кормить меня кашей, – невесело улыбнулся инструктор.

– Я скоро. – К столовой я шла медленно, наслаждаясь каждой минутой уединения. Ночь была настолько напряженной, что некогда