Темногорск - Роман Буревой

Тут Юл не удержался и влепил мерзавцу пощечину.

Генка дернулся. В следующий миг тело его свело судорогой, изо рта полилась рвота – на стол, на тарелки с пельменями. Чародей отскочил к самой раковине – спросить больше ничего не успел. Снова ввести Генку в транс уже не получится. Юл включил воду, наполнил стакан из-под крана, произнес нужное заклинание и плеснул Генке в лицо:

– Ты ничего не помнишь, никто тебя ни о чем не спрашивал. Сейчас иди спать. Спи целый час.

Генка поднялся и, пошатываясь, поплелся в комнату.

Только теперь начинающий колдун почувствовал, что весь взмок: рубашка так и липла к телу. Оказывается, колдовство – в самом деле тяжкая работа. Впрочем, Роман часто напоминал – для колдовского сеанса силы требуются необыкновенные. Это со стороны только кажется: ручкой махнул – и все получилось.

«А ведь подчинил я его, клянусь водой, подчинил!» – мысленно возгордился Стеновский.

Вот только блевотина… У Романа в таких случаях допрашиваемых не рвало. Но это, скорее всего, из-за пощечины.

– Что нам с братом делать теперь? – растерянно спросил Мишка.

– Понятия не имею.

– А вещи? – спросила мать. – Чьи они?

– Золото это Иры Сафроновой. Если сумеете, ей верните.

– Сафронова? – переспросила хозяйка.

– Ну да, знаете, фирма «Императорский камин», на Хрестиновском вывеска весь дом закрывает. Хозяин фирмы – Иркин отец.

На лице женщины изобразился ужас.

Мишка вынул из-под раковины мусорное ведро, принялся сгребать туда испорченные пельмени и хлеб, грязные тарелки составил в раковину.

Юл повернулся и вышел с кухни. Его шатало.

Что же делать? Гавриилу рассказать обо всем? Роману? Как узнать, что с Иринкой стряслось? Почему она не пришла в школу?

Взгляд Юла упал на телефонный аппарат в углу.

Он снял трубку, набрал номер.

– Дом Сафронова, – ответил на том конце провода строгий женский голос.

– Мне нужно…

– Здороваться надо.

– Здрасьте. Можно с Ирой поговорить?

– Ее нет дома.

– А где она?

Ему не ответили, повесили трубку.

Что делать? Перезвонить? Бежать к Иринке домой?

Юл рванул из Мишкиной квартиры. Дар эмпата подсказывал: беда бродит по городу.

Но визит к Сафроновым ничего не дал. Напрасно Юл нажимал кнопку звонка на стальных воротах. Никто не отозвался, никто даже не подошел с той стороны спросить, что нужно незваному гостю.

Юл ушел и долго еще бродил по городу. То и дело мерещились ему лужи черной воды. Он запоминал места, где «воды» скопилось больше всего. Юный чародей обходил квартал за кварталом, пытаясь определить, где источник наведенной порчи. Но ничего не получилось. Он только нарезал круг за кругом.

Остановился, когда понял, что смертельно устал. Не сразу сообразил, что стоит как раз напротив разрушенного дома Аглаи Всевидящей. Ничего не осталось от особняка – только черная земля да груда обломков. И тут заметил Юл, что струится между развалинами ручей, бьет из-под земли незамерзающий родник.

Чародей пробрался между обломками бетона, зачерпнул из ручейка пригоршню и выпил. Почудилось, что никогда не пил он ничего вкуснее. Даже знаменитая пустосвятовская вода не могла идти ни в какое сравнение с этой родниковой влагой.

«Не случайно осенью Роман и Медонос дом этот сломали», – подумал ученик чародея.

Глава 7

СТЕКЛЯННЫЙ САД

Юл открыл дверь и увидел, что мать стоит в прихожей, уперев руки в боки. Впечатление было такое, что она стояла здесь уже час или два, поджидая, когда сынок пожалует! Бот те на! Мать же обещала приехать из командировки только в среду. Выходит, раньше вернулась?

– Ты что, с ума сошел? Времени сколько! Я вся извелась! – тут же напустилась на сына.

– Всего лишь девять часов, – уточнил Юл, пытаясь протиснуться мимо матери в комнату.

– Где ты был?

– В гостях.

– В каких гостях? У кого?

– У Мишки.

– Врешь. Ты у колдуна был, да? У Романа Вернона! Да? Я же просила к нему не ходить. От него только беды одни. Не научит он тебя ничему доброму, помяни мое слово. Все колдуны дьяволу служат.

– Дьявол – это сказки, мама! Сколько раз тебе говорить! И карты таро, и все эти книги по практической магии – дребедень! Чтобы непосвященные книжки эти читали и во всякую муру верили! Чтобы чужаков к настоящим тайнам не подпускать. У самого Папюса истинных заклинаний пяти штук не наберется.

– Тебе учиться надо, а не заниматься ерундой!

– Хочу – и буду к Роману на уроки ходить!

Сколько раз он давал себе слово с родительницей не спорить. Доказать ей все равно ничего не удастся.

Юл все же сумел проскользнуть в комнату, захлопнул дверь. Теперь к нему никто не войдет, заклинание не позволит.

Мать ударила ладонью по двери:

– Открой, кому я сказала!

– И не подумаю.

– Останешься без ужина, – последовала знакомая угроза.

– Вот и хорошо!

– Ты со мной живешь, так изволь выполнять мои требования.

– Могу уехать к Лешке.

– Нужен ты ему больно! У него своя жизнь!

Юл давно мечтал уехать в Питер. Но в этом случае пришлось бы покинуть Темногорск и расстаться с Романом, поставить крест на колдовской науке.

Что ему тогда останется? Драки в школе, всякая ерунда, косинус, синус, причины революций и войн, правописание с двумя «н»… Нет, ни за что! Роман обещал научить взывать к стихии. А это… это… Юл сжал кулак, будто грозил всем, кто мешает ему проявить себя, кто мечтает его втиснуть в общую колею, запереть на замок…

Потому и терпел. Скрипя зубами и скрепя сердце.

– …мог позвонить хотя бы, – оставив прежний тон, канючила за дверью мать.

Кажется, она испугалась, что мальчишка в самом деле сбежит.

Цезарь сделал вид, что не слышит. Упал на кровать, закрыл голову подушкой. Кто бы знал, как ему все обрыдло! Почему мать все время от него что-то требует? Как будто нарочно все делает, чтобы Юл убежал. Только как удрать из дома, если Иринке грозит опасность?

«Стен, что же ты увидел в своем трансе, черт тебя задери?»

Мать, похоже, отошла от двери. Юл выскочил из комнаты, набрал номер мобильника брата.

«Абонент недоступен», – услышал в ответ.

Юл отправился на кухню. Чайник был еще теплый. На тарелке горкой лежали остывшие котлеты. К его приходу мать старалась – жарила. Рядом лежал тощий парниковый огурец, кривоватый и уже подвявший.

– Ты только послушай, что в городе творится, – сказала мать и кивнула на телевизор в углу.

Новенькая «Сонька» в черном корпусе – подарок старшего брата – нелепо смотрелась на ободранной тумбочке.

Юл повернулся. Шел выпуск местных новостей. На телеэкране какой-то тип в распахнутой черной куртке давал журналистке интервью. Уже стемнело, и свет юпитеров бил говорящему в лицо, заставляя его по-кошачьи жмуриться. Юл узнал Егора Горшкова, которого Роман Вернон за глаза именовал Горшком.