Роковая сделка - Шерил Андерсон

— О статье, естественно. Ты меня не слушаешь? Кстати, ты по-прежнему подозреваешь Гвен Линкольн?

— Как пишут на машинах, «больше, чем когда-либо раньше».

— Ах да, ты ведь у нас, кажется, дитя пригорода. Так сказать, средний класс.

— Думаю, Гвен Линкольн убила Гарта Хендерсона, чтобы унаследовать половину агентства, которым она будет руководить вместе со своим любовником Ронни Уиллисом.

— Быть того не может.

— Почему?

— Да потому что я слыхом не слыхивала, чтобы их видели вместе, и никто на Манхэттене об этом не слышал. В таких случаях всегда найдется швейцар, стилист или официант, чтоб распускать слухи.

— Тем лучше — мы будем первыми.

— Сможешь доказать?

— Не смогу, если ты отменишь статью и прикуешь меня к столу.

— Тогда за работу. — Она щелкнула пальцами в сторону двери, и я радостно потрусила к выходу, но в спину мне тут же полетело: — Заодно подумай, кого посадить за наш стол на показе.

— То есть? — Я затормозила у двери.

— Не переживай, тебе не придется покупать билеты, просто позаботься о том, чтобы в списке приглашенных оказались только достойные. Понятно?

Очевидно, она имеет в виду публику, которой предстоит рукоплескать ее появлению на подиуме.

— На такие мероприятия помощники обычно не ходят…

— И правильно. Кому захочется весь вечер общаться с ними? Итак, ты подберешь гостей для нашего столика. У тебя ведь есть парочка влиятельных друзей. Кажется, я даже кое-кого из них видела. Вот и пригласи их. У нас восемь мест.

Не имело смысла протестовать и говорить, что я и не собиралась идти на гала-представление, а Кайл терпеть не может подобные сборища. Оставалось радоваться, что она не запретила мне писать статью, и бежать отсюда со всех ног.

Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что тогда-то, наверное, мне и следовало бросить журнал, но, как говорится, никогда не оглядывайся назад: то, что ты увидишь, вряд ли тебе понравится. Кроме того, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

9

Кровь большинства американцев в наши дни процентов на пятьдесят состоит из кофеина, поэтому сети «Старбакс», пожалуй, стоит объединиться с Красным Крестом и оборудовать свои многочисленные кофейни креслами для переливания крови, где, удобно развалившись, посетитель может выбрать, какой кофе закачать прямо в вены при помощи капельницы. Одновременно можно поболтать с друзьями, сделать пару ни к чему не обязывающих звонков или набрать в ноутбуке сердитые вирши.

Но таких достижений технической мысли пока не существует, и мне ничего не оставалось, как побыстрее проглотить обжигающий кофе, надеясь, что мне удастся насытить кровь кофеином. Трисия с тревогой наблюдала за мной, понемногу отхлебывая латте, — ей, в отличие от меня, удалось сохранить душевное равновесие. Она показывала клиенту образцы тканей и таким образом оказалась неподалеку от моей редакции, вот ей и пришло в голову, как всегда удивительно кстати, вытащить меня выпить кофе. Сочувственно выслушав мой рассказ об этом безумном дне, она запретила девушке за стойкой бара готовить мне капучино покрепче, чтобы я не дошла до точки кипения.

— Почему за все, чего больше всего хочешь, приходится дорого платить? — спросила я.

— Наверно, все дело в первородном грехе, — предположила Трисия. — Ну, вся эта история с древом познания. Как говорится, «запретный плод сладок».

— А тебе не кажется, что змий выразился как-то иначе?

— Издержки перевода.

— Я хочу разобраться во всем до конца, Трисия.

— Знаю. А еще я знаю, что ты непременно докопаешься до сути, нужно просто проявить терпение. В этом замешано много людей, у каждого из них свои интересы, но в конце концов ты поймешь, что к чему.

— Скажи, из-за чего бы ты скорее совершила убийство — из-за любви или из-за денег?

— Непременно надо выбирать? — спросила моя подруга, которую вообще невозможно представить убийцей.

— Мне кажется, что если Гвен убила Гарта ради наследства, Ронни не мог об этом не знать. А если она это сделала из-за любви, он, возможно, и ни при чем. Тогда это больше похоже на убийство в состоянии аффекта.

— По-твоему, визит к без пяти минут бывшему мужу с пистолетом в сумочке тянет на состояние аффекта?

— Может, она с ним не расстается. А вместо зонтика у нее гранатомет.

— Думаешь, в отеле бы этого не заметили?

Голова слегка закружилась: то ли в нее ударила первая доза кофеина, то ли там зрела новая, пока не совсем ясная мысль. Выпрямившись на стуле, я спросила:

— Что, по-твоему, могли заметить в отеле? Судя по первым протоколам, видеокамеры в вестибюле ничего подозрительного не зафиксировали.

— Ты еще не была в отеле?

— Я звонила в службу технической поддержки; они подтвердили, что видеокамеры ничего не дали. Кроме того, установлено, что дверь в номер открыл сам Гарт. Это не подтверждает, но и не исключает виновность Гвен.

— Пора ехать туда и все разнюхать.

— И что я им скажу? Какое отношение может иметь мой визит к статье о Гвен?

— Прекрати! Ты уже забыла мои слова о том, что честность не всегда бывает уместной? — воскликнула Трисия.

— А я-то надеялась, что благодаря моему официальному статусу мне больше не придется ни лгать, ни выкручиваться, — сказала я, когда мы устраивались на заднем сиденье такси, чтобы ехать в отель «Карлайл».

— Это не ложь, а избирательно изложенная правда, — убежденно заявила Трисия.

— Но мне хочется гордиться тем, что я делаю, а не выдавать себя за кого-то другого.

— У тебя это классно получается, — промурлыкала Трисия. — И это качество я особенно в тебе люблю.

— Да-да, дорогая, я тоже тебя люблю.

Громкое сопение на переднем сиденье заставило нас вздрогнуть. Таксист, огромный краснощекий ирландец с непокорной рыжей шевелюрой, выбивавшейся из-под бейсболки с эмблемой ирландской футбольной команды католического университета Нотр-Дам, смахивая слезу, смотрел на нас в зеркало заднего вида.

— Вы не должны стыдиться своего естества, — сказал он, — и не надо лгать ни себе, ни людям. Самое главное — вы любите друг друга. Что такое наш мир без любви — бескрайнее пространство, где человек так одинок!

Трисия попыталась было объяснить, что он ошибается, но я сжала ей локоть и сказала, глядя на него в зеркало:

— Как же вы правы! Влюбленные — настоящие глупцы!

Он кивнул.

— Целуйтесь сколько угодно. — Он широко улыбнулся. — Я только за.

— Мы, знаете ли, не выставляем свои чувства напоказ, — сказала Трисия. — Кстати, мы не возражаем, если вы будете следить за дорогой.