Роковая сделка - Шерил Андерсон

— Можешь разговаривать со своей подругой сколько душе угодно. Времени у тебя полно, — я отменяю статью. — Она повернулась к Кимберли с гримасой, мало похожей на улыбку. — Почему бы вам не воспользоваться водостойкой тушью? Весьма полезное изобретение. — И она скрылась с глаз.

Очень хотелось броситься следом за Эйлин, чтобы выяснить отношения прямо в коридоре, но я заставила себя поступить, как подобает взрослому человеку и профессионалу, и проводила Кимберли до лифта. Мы прошли мимо моего стола, где она захватила несколько бумажных салфеток, а Карлос успел подсунуть ей свою визитку. Я взяла с нее обещание, что она позвонит, если почувствует необходимость снова посоветоваться, но не станет говорить об этом ни с кем другим.

— Понимаете, всегда найдутся люди, которые захотят использовать это против Ронни, — шепнула я.

— А вы нет?

— Я — нет, — пообещала я, возвращаясь к своей первой версии и представляя, какой злодейкой я выставлю Гвен в своей статье.

Едва за ней закрылись двери лифта, я рванула к кабинету Эйлин, насколько позволяли босоножки на шпильках. Сюзанн предприняла героическое усилие, чтобы преградить мне путь, — больше, правда, для поддержания ореола мученицы, чем из истинной преданности хозяйке, — но я перед ней даже не затормозила. Я крупнее Сюзанн, да и цель у меня была куда значительнее, поэтому она отпрыгнула в сторону и позволила мне вломиться к начальнице. Когда, влетев в кабинет, я объявила: «Эйлин, я же только начала работать!» — Сюзанн аккуратно прикрыла за мной дверь.

— И полюбуйся, чего ты уже добилась! — Эйлин развернулась ко мне, уперев в костлявые бока костлявые руки. Мне пришлось резко затормозить, чтобы не налететь на нее.

— Я беседую с разными людьми. Не я, а они снова и снова возвращаются к этому убийству, — сказала я. — Между прочим, кое-кто только что сообщил мне важную новость, и я хочу поскорее в ней разобраться, ведь это настоящая бомба.

— Статьи не будет, так что можешь не торопиться.

— Эйлин, пожалуйста, не делай этого.

Эйлин решительно замотала головой, и в такт этому движению затряслись ее сережки-канделябры.

— Я не просила тебя доводить дело до того, чтобы люди врывались в офис с оружием в руках.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы сориентироваться. Но как только я поняла, что ее на самом деле беспокоит, то смогла вести более прицельный огонь.

— История с Джеком Даглассом — не более чем стечение обстоятельств. Спасибо за беспокойство, но ты же видишь, я цела и невредима. Клянусь, его появление никак не связано со мной, к тому же пришел он не к нам.

— Да, но в следующий раз может оказаться и здесь.

— Мне кажется, мы с тобой интересуем его меньше всего. Но самое главное, я считаю, что он никак не связан с убийством Гарта.

— А Ронни Уиллис утверждает совсем другое.

Понятное дело. Ронни прикрывает любовницу, а Джек — подходящий козел отпущения.

— Когда ты с ним говорила?

— Ронни мне позвонил. Он вне себя от злости. Гвен рассказала ему, что произошло, и он боится оказаться следующим в каком-то там корпоративном списке жертв.

Ну мне-то все их поступки вполне понятны.

— Это многое говорит об отношениях Гвен и Ронни и очень важно для статьи, но к нам не имеет никакого отношения.

— Как раз наоборот. Ронни хочет, чтобы Эмиль отменил гала-представление, а это не в наших интересах.

Так можно и вовсе сбиться с курса и оказаться за пределами обитаемого мира — там, где в средние века рисовали драконов. А сейчас я бы поместила там Эйлин, извергающую огонь.

— Ну и пусть. Отмена гала-представления — интересный поворот в развитии событий. Об этом можно написать в статье о Гвен: как это отразится на рекламной компании, на будущем Гвен в мире бизнеса и на ее отношениях с Эмилем. Чем не интрига? Да и что нам от этого представления — разве что придется отложить рекламу «Успеха» до следующего номера.

— Говори за себя, эгоистка.

По мнению Эйлин, я не вправе забывать о ее грядущем дебюте на подиуме. Мне когда-то рассказывали об актере, игравшем в «Трамвае «Желание» эпизодическую роль врача, который в конце пьесы сопровождает Бланш Дюбуа в санаторий. Актер говорил друзьям, что эта пьеса о преданном делу враче, который спасает несчастную молодую женщину, пережившую нервный срыв. Да, смысл происходящего напрямую зависит от места действующего лица на сцене. А где же еще может находиться Эйлин, как не в центре внимания!

Но Эйлин в приступе солипсизма совершенно упустила из виду, чего на самом деле добивается Ронни, настаивая на отмене гала-представления. Очевидно, он полагает, что, появившись на публике, станет желанной мишенью для Джека Дагласса или какого-то другого участника всемирного заговора. Отказ от представления плохо скажется на репутации Гвен и Ронни и повредит рекламной компании Эмиля.

— А зачем отменять статью?

— Ронни говорит: от греха подальше.

— А убийца, значит, пусть разгуливает на свободе! Разве это не худший грех? — Неужели Гвен с Ронни не понимают, что отказ от гала-представления только привлечет к ним внимание? Скорее это свидетельствует об угрызениях совести, чем о мудром управлении компанией. — Между прочим, ими интересуюсь не только я. Питер Малкахи тоже работает над статьей, которая станет гвоздем первого номера в новом журнале Квина Гарримана.

Теперь я точно знаю, какое лицо было у Екатерины Великой, когда под ней споткнулась лошадь.

— Квин?! — взвизгнула Эйлин. — Эта крыса полагает, что может примазаться к моему материалу!

Последнее замечание вызвало у меня множество вопросов: кому, собственно, принадлежит материал, почему Квин не может к нему примазаться и, главное, почему он крыса? Но я не рискнула дотрагиваться до весов, когда чаша едва заметно склонилась в мою сторону.

— Конечно, тебе решать. Если хочешь отменить статью и отдать все на откуп Питеру и Квину…

— Ты думаешь, я достигла бы своего положения, если бы пасовала перед всякими выскочками, воображающими о себе невесть что!

Героическим усилием воли я заставила себя воздержаться от комментариев по поводу ее карьерного взлета.

— Я только хочу сказать, что понимаю, как важна личная безопасность. Мне понятна твоя тревога из-за выходки Джека Дагласса, так что можно и отказаться от статьи. Что ж, пусть ее пишут Питер и Квин. Думаю, у них неплохо получится. Им и достанутся все лавры.

— Я не позволю им присвоить то, что по праву принадлежит мне.

— Мы сейчас говорим о лаврах или о статье?

— О статье, естественно. Ты меня не слушаешь? Кстати, ты по-прежнему подозреваешь Гвен Линкольн?