Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама! - Катерина Александровна Цвик

пряча в глазах смешинки, как мне показалось, с благодарностью посмотрел на меня Арман. — Прошу прощения, но мне придется вас оставить. Еще нужно кое с кем поздороваться.

И он ушел. Ушел! Оставил меня разгребать последствия моей шалости самостоятельно. Ну и ладно! Я перестала демонстративно смущаться и обратилась к послу:

— Граф ан Хорман, я слышала, в Антеме очень любят скачки. Это правда?

— Правда. — Граф еще не отошел от неловкости, но глаза его загорелись, и он начал с удовольствием рассказывать: — Это невероятный вид спорта! В скачках участвуют только лучшие лошади. У меня в конюшне стоят сразу три чемпиона! Уверен, у вас в Эфроне я найду еще несколько экземпляров в свою коллекцию…

Граф продолжал увлеченно рассказывать о лошадях, их мастях, сбруе, а я изображала интерес, чувствуя холодный взгляд его жены и недовольный — моей мачехи. Она за все время не сказала ни слова — похоже, хватило и моего выступления, чтобы наше семейство немного пообсуждали в дамских салонах.

Постепенно вокруг нас собрался довольно большой кружок из желающих послушать о лошадях, и я незаметно выскользнула из него.

Увидела неподалеку дочь герцога ан Клемора, которую прочили в жены принцу Карлайлу, и подошла к компании, в которой она стояла. Во время светских визитов мы с ней как-то незаметно подружились. Она немного стеснительная девушка, но умная и приятная в общении.

— Жанна, ты сегодня будешь играть на фортепиано?

Особенностью званых вечеров здесь было то, что застолий как таковых не устраивалось. Фуршетный стол, конечно, был. И при желании имелась возможность хорошо поесть, но изюминкой таких вечеров были развлечения. Здесь танцевали, выступали приглашенные группы артистов и даже сами аристократы. Кто-то в других комнатах играл в различные игры, а кто-то просто с кем-то общался.

— Возможно, — смущенно улыбнулась она. — Королеве нравится, когда я исполняю ее любимый менуэт.

Жанна хорошо играла и любила это делать, и в гостях ее часто просили что-нибудь исполнить.

— Пойдем пока потанцуем, — предложила я и покосилась на компанию, из которой только что ушла.

Мне не понравилось, что Шарлотта тоже собралась ее покинуть. Вот уж с кем беседовать мне не хотелось… да и просто находиться в одной компании. Женщина не сделала мне ничего плохого, но антипатия к ней у меня уже зародилась, и я ничего не могла с этим сделать.

Мы с Жанной отправились в соседний зал и встали неподалеку от входа. Рядом тут же появились молодые люди, но ответить на их приглашение на танец я не успела — позади раздался знакомый голос:

— Анна, я ваш должник. — Я обернулась и увидела канцлера. В этот момент как раз заиграла мелодия вальса, и Арман спросил: — Могу я пригласить вас на танец?

— Можете. — Я вложила пальчики в его руку, и он вывел меня в центр зала. — Надеюсь, вы мне все-таки расскажете, чем закончилось расследование покушения на вас во время выставки?

Арман слегка поморщился.

— Опять одержимый. У убитого гвардейца нашли в кармане тот же артефакт призыва духов. На этот раз злоумышленник сработал в спешке, потому одержимый стрелял неточно и его быстро ликвидировали.

— То есть артефакт гвардейцу подкинули прямо на выставке?

Арман с досадой вздохнул:

— Похоже на то. Но кто это сделал — неизвестно. Слишком много там было людей.

— Этот ваш темный жрец какой-то неуловимый, — нахмурилась я.

— Он не мой, — мрачно усмехнулся канцлер. — Но можете не волноваться — такое больше не повторится. Я принял меры. Теперь во дворец невозможно пронести такие артефакты.

— Прямо совсем невозможно?

— Да, — сухо подтвердил канцлер, и я поняла, что расспрашивать его и дальше бесполезно.

А потому решила добавить в нашу беседу немного легкости и подразнить Армана.

— Кстати, почему вы не захотели послушать про бритье посла и так быстро сбежали? — преувеличенно серьезно посмотрела я на него.

Он на мгновение завис от смены темы разговора, а потом сделал большие глаза:

— Я не сбежал, а совершил стратегическое отступление!

— А меня назначили солдатом, который должен был прикрыть это отступление? — продолжала я изображать саму серьезность.

— Нет, генералом. И вы замечательно справились, — доверительным тоном произнес Арман, наклонившись к моему уху, отчего у меня по телу пробежали мурашки. А потом этот… этот нехороший человек добавил: — Я завидую вашему будущему мужу.

Меня чуть не перекосило. Надо же, завистник нашелся.

— А почему Шарлотта с вами развелась? Сегодня она смотрела на вас так, что становилось жарко.

— Кому?

— Думаю, вам. Вы не обратили внимания, у вас ничего нигде не задымилось?

Хватка на моей талии стала сильнее, а голос канцлера приобрел бархатистые нотки:

— Анна, вы меня ревнуете?

— Как вы там сказали? Завидуете моему будущему мужу? Вот его я и буду ревновать, обнимать и целовать.

Взгляд Армана сместился на мои губы, и я невольно их облизала.

— Анна… —  Он поднял на меня потемневший взгляд.

Но мелодия уже подошла к концу, и к нам приближался принц Виттор.

— Арман, позвольте украсть вашу партнершу. Анна, наблюдать, как вы танцуете, одно удовольствие. Вы подарите мне следующий танец?

— Конечно, Виттор. — Я обворожительно улыбнулась принцу и почувствовала, как канцлер на мгновение сильнее сжал мою талию, но тут же отпустил.

Правильно. Нечего тут будущих чужих жен к себе прижимать!

Продолжая смотреть принцу в глаза, я подала ему руку и слегка кивнула канцлеру, как бы прощаясь. Заметила в стороне заинтересованно косившегося на нас троих графа ан Альманди, который в ожидании следующего танца уже обнимал за талию Жанну. Неужели тоже хотел пригласить будущую чужую жену?

Бр-р-р… И откуда во мне столько раздражения? Наверное, так вывести меня из себя мог только Арман. Но ничего, вот стану чьей-то настоящей чужой женой — и пусть локти кусает, или что-то другое, до чего сможет дотянуться!

Фу-у-ух. Надо все-таки держаться от него подальше. А то я начинаю мыслить и действовать неадекватно.

— Анна, в каких облаках вы витаете? — чуть сильнее сжал мои пальцы принц, привлекая к себе внимание.

Я посмотрела ему в глаза, потом перевела взгляд на его губы, решая для себя, хотела бы я, чтобы он меня поцеловал. Пожалуй, негативных чувств от таких мыслей я не испытывала. Если Арман так держится за свой холостяцкий статус — пусть. А я хочу хоть