Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама! - Катерина Александровна Цвик

возникало множество нюансов, но темные жрецы, которых наделили этим даром, их чувствовали, и поначалу все шло хорошо…

— Пока не появились те, кто научился применять этот дар себе на пользу, а остальным во вред, — подвела я итог.

— Именно. В сказке появились злодеи, из-за которых были очернены все обладатели темного дара вне зависимости от того, что они делали и как его применяли. На бога стали возводить хулу, и сердца людей начали от него отворачиваться. Люди забыли, как сами просили его помочь своим усопшим и им самим справиться с горем после потери близких. Теперь у людей были иные проблемы, источником которых стало их божество.

— Тогда бог дал людям другой дар? — спросила я.

— Да, равновесие требовало ограничить влияние темных жрецов.

— И началась война…

— Люди не знали, то ли благодарить свое божество за помощь, то ли насылать на него проклятия… — Кардинал грустно на меня посмотрел.

— И тогда им стало проще верить в то, что есть хороший и плохой бог. И это два разных бога, — дошло до меня.

— Вот такая вот сказка…

Мы дошли до крайней фрески, с которой Пресветлый взирал на прихожан грустным всепонимающим взглядом.

— Анна, — очень серьезно посмотрел на меня кардинал, — не существует плохой и хорошей силы. Есть плохие и хорошие люди и их поступки.

Я сглотнула.

— Ваше высокопреосвященство, зачем вы мне рассказали эту… сказку? — Мне важно было это понять.

— Рано или поздно перед каждым человеком встает выбор. И незнание важных вещей может сделать его неверным и даже губительным.

— Вы думаете, эта… сказка может помочь мне сделать правильный выбор? — нахмурилась я, не понимая, к чему он клонит.

— Как знать, как знать, дочь моя, — неопределенно ответил кардинал. — Вам пора. Арман уже заждался, а ведь его давно ждут во дворце.

Я поняла, что задавать какие-то вопросы и дальше будет бесполезно, а потому лишь глубоко ему поклонилась и направилась на выход.

Ну и зачем он мне все это рассказал? То, что людей вокруг убивает далеко не самый хороший темный жрец, и так ясно. Или кардинал так мне предрекает, что я еще встречусь с преступником? Или…

 

— Анна, о чем вы так долго беседовали с его высокопреосвященством?

Я так задумалась, что не заметила, как вышла из храма и ко мне подошел Арман. Он пристально посмотрел мне в глаза, предлагая опереться на его руку. Я с благодарностью ему улыбнулась, но рассказывать в подробностях о разговоре с кардиналом не хотелось, а потому ответила:

— Он поведал мне весьма увлекательную сказку.

Бровь Армана в удивлении дрогнула, но расспрашивать подробнее канцлер не стал. Тем более что мы уже подошли к карете и ему ничего не оставалось, как помочь мне в нее забраться.

Голова пухла от мыслей и предположений. Я уже мечтала о том, как доберусь до дома и смогу наконец расслабиться и спокойно обдумать все произошедшее, когда услышала гул толпы. Выглянула из окошка и с ужасом осознала, что это у ограды нашего дома шумят журналисты и зеваки. Каким-то образом они узнали, что мы вернулись в город, и теперь предвкушали мое сенсационное явление. И как только я не подумала о таком развитии событий?!

— Леди ан Шэрран, как вам удалось выжить?

— Сколько продлился полет?

— Лорд канцлер на вас женится?

— Вы вернетесь после этого происшествия в монастырь?

— Вас ранили?

— Какие у вас планы?

Вопросы сыпались как из рога изобилия. Нашу кавалькаду окружили так плотно, что мы не могли проехать в открывающиеся ворота.

Одному из сопровождавших меня всадников даже пришлось взмахнуть хлыстом, чтобы хоть немного разогнать зевак. Внезапно я увидела подъехавшую к нам троицу верховых, среди которых, к своему удивлению, узнала графа Леонардо ан Альманди. Эти всадники совместно с охраной канцлера помогли окончательно оттеснить людей от ворот, и мы проехали во двор.

Но еще больше я удивилась, когда Леонардо остановился у створа и во всеуслышание заявил:

— Леди Анна ан Шэрран очень смелая и благородная особа! Она лишь жертва обстоятельств! Ни о каком уроне чести не может идти и речи!

— Как же не может? — раздался из толпы женский голос. — Она же целые сутки не пойми где провела!

— Уверен, и лорд канцлер, и леди ан Шэрран не допустили ничего неподобающего!

Толпа зашумела, заулюлюкала.

— Граф ан Альманди! — Кто-то его узнал. — А с чего вы решили встать на защиту леди? Это же из-за вас она в монастыре недавно была.

— Какая интересная леди! — тут же послышались смешки зевак.

— Может, ей в монастыре понравилось? Ха-ха!

— А может, граф решил доделать то, из-за чего леди оказалась в монастыре на слишком короткий срок?

Я же поняла, что если и дальше буду прятаться и сидеть в карете, то услышу о себе столько всего интересного, что начну икать.

Стоило мне выйти, как толпа притихла. Арман взял меня за руку и проводил на крыльцо к моим родителям. После чего громко произнес:

— Леди Анна ан Шэрран с честью выдержала выпавшие на ее долю испытания, ни разу не уронив своего достоинства. Гарантом этого выступил кардинал Патрик ан Кессель. В подтверждение над головой леди ан Шэрран до конца дня будет сиять благословение Пресветлого.

После этих слов шум в толпе поднялся такой, что мы поспешили спрятаться в доме.

— Что это было? — вырвалось у меня. — Откуда у нашего особняка столько людей?

— Пришли посмотреть на первую женщину, которая осмелилась лететь на воздушном шаре, — хмуро произнес отец, и, подозреваю, только присутствие рядом канцлера и троицы дворян во главе с Альманди заставило его сдержать другие слова, так и рвущиеся наружу.

— Граф, — обратился к нему Арман, — леди Анна не виновата в случившемся.

— Ну да, ну да. Она же не сама пошла, а ее волоком потянули в тот злосчастный стимлер, — не сдержав сарказма, произнес отец.

— Ах, какой позор, какой позор! — шептала рядом раскрасневшаяся мачеха и истово обмахивалась веером.

— Простите, боюсь, что отчасти это я стал причиной решения леди Анны, — внезапно покаянно заявил Леонардо. — Если бы не мои неосторожные слова…

— Лорд ан Альманди, — отец словно только сейчас заметил его присутствие,