Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

Войдя в кабинет, она растерянно остановилась у порога, заметив, что при звуках ее тихих шагов, Гейтс вздрогнул и быстро повернул голову. Глаза его были широко открыты и тревожны.

— Извини, я не хотела тебя пугать.

— Ты всегда раньше стучала. Почему ты не постучала сейчас? Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда мне мешают сосредоточиться.

— Я же сказала — извини. У меня голова занята разными мыслями, и я не подумала…

— А вот тут явное противоречие.

— Не подумала о том, что нужно постучать, вот что я имела в виду.

— Ну и чем занята твоя голова? — спросил титулованный юрист таким тоном, будто сомневался в присутствии таковой у своей жены.

— Не нужно со мной так, прошу тебя.

— Так в чем дело, Эдит?

— Где ты был этой ночью?

Гейтс насмешливо поднял брови.

— Бог мой, ты что же, подозреваешь меня? Я говорил тебе, где я был. В отеле «Риц». На встрече с одним человеком, которого я знал много лет назад и не хотел бы принимать у нас в доме. Если, в твоем возрасте, тебе еще нужны доказательства, позвони в «Риц».

Эдит Гейтс несколько секунд молча рассматривала своего мужа.

— Дорогой мой, — наконец сказала она, — поверь, меня ни капли не волнует то, что ты может быть путаешься с самой похотливой шлюхой из самого дешевого борделя. Кто-то же должен угостить ее выпивкой, чтобы поддержать ее уверенность в себе.

— Неплохо, сучка.

— Навряд ли тебя принимают в их среде за жеребца, скотина.

— Выходит, это и есть предмет нашей беседы?

— Именно. Кроме того, с час назад, как раз перед тем, как ты вернулся домой из офиса, к нам приходил один человек. Денис чистила серебро, поэтому открывала ему я. Должна сказать, что его вид произвел на меня впечатление. Он был одет в вызывающе дорогой костюм и приехал сюда на черном «Порше»…

— И что дальше? — нетерпеливо перебил ее Гейтс, нагибаясь в кресле вперед. Взгляд его вновь расширившихся глаз был ожидающим и взволнованным, если не сказать более.

— Он сказал мне, что le grand profeseur[14] задолжал ему двадцать тысяч долларов, и что тебя прошлой ночью не было там, где ты должен был быть. Имелся в виду отель «Риц», не так ли?

— Нет. Что-то выплыло наружу… О, Господи, он не так понял. Что он еще сказал?

— Мне не понравился ни его тон, ни его манеры. Я ответила, что не имею никакого понятия о том, где ты был. Он знал, что я лгу, но более ничего не сказал.

— Хорошо. Ложь — это то, в чем он разбирается.

— Не думала, что двадцать тысяч станут для тебя проблемой…

— Дело не в сумме, а в том, за что ее требуют.

— Так за что же?

— Ни за что.

— Мне кажется, такие вещи ты и называешь противоречивыми, а, Рэнди?

— Заткнись!

Резко и требовательно зазвонил телефон. Гейтс вскочил с места и уставился на аппарат, не делая при этом ни малейшей попытки подойти к столу и снять трубку. Вместо этого он умоляюще посмотрел на жену и попросил, внезапно охрипшим голосом:

— Эдит, кто бы это ни был, скажи ему, что меня нет… Я уехал, меня нет в городе, и ты не знаешь, когда я вернусь.

Эдит подошла к столу с телефоном.

— Мало кто знает этот номер. Это твоя частная линия, — заметила она, снимая трубку после третьего звонка.

— Резиденция профессора Гейтса, — сказала она.

В течение последних лет отвечать по телефону стало ее основным занятием. Друзья узнавали ее по голосу, а остальным не было до нее никакого дела.

— Да… да. Извините, он уехал, и я не знаю, когда он вернется.

Миссис Гейтс удивленно посмотрела на телефонный аппарат и повесила трубку.

— Звонили из Парижа. Я разговаривала с телефонисткой… Странно. Кто-то хотел с тобой поговорить, но она даже не спросила меня, где тебя можно найти. Просто повесила трубку. Сразу же.

— О Боже мой! — всхлипнул Гейтс. Его заметно била дрожь.

— Что-то случилось… что-то не так, какая-то ошибка!

После этого загадочного восклицания, знаменитый юрист повернулся и рванулся к противоположной стороне комнаты, нащупывая что-то в кармане брюк. Он подошел к одной из книжных полок, занимающих всю стену от пола до потолка, в которую, на уровне его груди, был врезан в дерево небольшой стальной ящичек, напоминающий сейф. Внезапно запаниковав, как будто вспомнив о чем-то, что он выпустил из виду, он повернулся обратно и яростно закричал, обращаясь к своей жене:

— Убирайся отсюда! Убирайся, убирайся, убирайся!

Эдит Гейтс медленно подошла к двери, но перед тем как выйти из кабинета, повернулась и грустно и очень спокойно сказала:

— Это связано с Парижем, ведь так, Рэнди? Семь лет назад в Париже. Это произошло там, правда? Ты вернулся оттуда насмерть перепуганный, но никому ничего не сказал.

— Во-он! — заверещало светило юриспруденции, дико вытаращив глаза.

Эдит вышла за дверь, прикрыла ее за собой, но не отпустила ручку, придержав ее так, чтобы язычок защелки остался утопленным в замке. Через минуту она снова приоткрыла дверь на несколько сантиметров и заглянула внутрь.

То, что она увидела, поразило ее несказанно. Это было настолько невероятно, что она даже представить себе этого не могла. Мужчина, с которым она прожила более тридцати пяти лет, столп законности, чье отрицательное отношение у табаку и алкоголю стало притчей во языцах, трясущимися руками вводил себе в вену иглу блестящего шприца.

Глава 10

Тьма опустилась на городок Манассас, штат Виргиния. Подлесок, окружающий «ферму» генерала Нормана Свайна, через который осторожно пробирался Борн, уже наполнился особыми, ночными звуками. Обеспокоенные его появлением, чуткие птицы зашумели в темных ветвях над головой. Проснувшиеся вороны постарались перебудить всех кого только можно, но, как ни странно, очень быстро успокоились, будто по приказу своего тайного начальника.

Переходя от дерева к дереву, осторожно, крадучись ступая, Джейсон прикидывал, встретится ли это на его пути или нет. Но она была там, высокая изгородь, ограда из толстых перекрещивающихся стальных прутьев, укрепленные в зеленой пластиковой основе, со спиральными витками колючей проволоки, лежащих на наклонных металлических уголках, приваренных к верхней части. Вход воспрещен. Снова Бейджин. Заповедник Дзинь Шан. Внутри азиатского уголка дикой природы было что скрывать, и на это указывали все писанные и физические преграды. Но что заставило генерала, по сути дела обыкновенного чиновника на государственной ставке, воздвигнуть вокруг своей «фермы» подобную преграду стоимостью в тысячи долларов? Забор не предназначался для препятствия проникновению животных, это сооружение было направлено против людей.

Так же как и в Китае, в прутках не было охранной сигнализации, так как звери и птицы, то и дело касающиеся конструкций забора, сделали бы такую меру бесполезной. По тем же причинам вблизи забора не было скрытых инфракрасных детекторов. Их следовало ожидать на подступах к основному зданию. Борн достал из переднего кармана пояса кусачки и занялся нижними прутьями забора, находящимися около самой земли, перерезая их один за другим. С каждым новым прутком он убеждался в очевидном и неизбежном, и это подтверждалось участившимся дыханием и каплями пота, выступившими на лбу. Можно было на сколько угодно старательно поддерживать свое тело в форме, регулярно занимаясь гимнастикой и бегом, но ему было пятьдесят, и возраст давал о себе знать. Черт, конечно, впредь нужно будет это учитывать. Но с каждым новым перерезанным прутком проблема уходила все дальше и дальше. Была Мари с детьми, и он должен будет сделать все, что от него потребуется. В душе у него не осталось и следа от Дэвида Вебба, там царил убийца и хищник Джейсон Борн. Он сделал это! Горизонтальные прутья были перекушены, за ними последовали вертикальные в нижнем ряду. Он ухватился за решетку обоими руками и начал отгибать ее внутрь, с трудом завоевывая каждый новый фут пространства. Протиснувшись через образовавшееся узкое отверстие внутрь, он мгновенно вскочил на ноги, настороженно бросая во все стороны испытующие взгляды, стараясь разглядеть в темноте возможного противника. Тьма не была полной, он видел окружающее его пространство, раскидистые ветви сосен, освещенные отдаленным светом, исходящим из большого дома. Медленно и осторожно ступая, он двинулся туда, где, по его расчетам, должна была находиться кольцевая объездная дорога. Достигнув края асфальта, он лег под ветви елей, переводя дыхание, собираясь с мыслями и осматриваясь. Неожиданно где-то справа от него, в конце ответвляющейся от основной дороги покрытой гравием аллеи, блеснул свет. В небольшом домике в конце аллеи открылась дверь. Яркий луч света исходил именно из нее. Из домика вышли двое мужчин и женщина. Они очень громко разговаривали друг с другом, нет, не просто разговаривали… они жарко спорили или даже ругались. Борн достал миниатюрный мощный бинокль и приложил окуляры к глазам. Голоса троицы становились все громче, оставаясь неразборчивыми, но в них совершенно ясно ощущалось возбуждение и ярость. Быстро настроив бинокль и сфокусировав его на приближающихся к нему фигурах, Борн сразу же узнал в протестующем человеке среднего роста и телосложения, с отличной выправкой, про таких говорят — будто аршин проглотил, пентагоновского генерала Свайна. Женщина с прямыми черными волосами и большим бюстом была женой генерала. Однако особенно заинтересовал и озадачил Джейсона третий человек, толстый и неуклюжий. Он был уверен в том, что они знакомы. Джейсон не помнил, где и при каких обстоятельствах они познакомились, очевидно при самых обычных, но его внутренняя реакция на образ этого человека отнюдь не была обычной! Возникшее чувство можно было бы охарактеризовать как крайнюю степень отвращения, но в чем была его причина, он не понимал, так как никаких связей с прошлым при взгляде на этого человека ему на ум не приходило. Только омерзение и желание держаться от него человека подальше. Почему сейчас эти ощущения не сопровождаются никакими образами событий и ситуаций, обычно возникающих на внутреннем экране его сознания без особого напряжения памяти? Рассматривая через бинокль массивную фигуру, Борн не ощущал сейчас ничего такого. Единственное, что он знал наверняка, так это то, что перед ним враг.