Гонки на выживание - Хилари Норман

– Мисс Крэйг, я ничем не могу вам помочь. Наш курс обычно длится четыре года… Правда, есть краткосрочный годичный курс для студентов, не получающих диплома…

– Это то, что мне нужно! – Александра выбрала одну из любимейших своих работ – сделанный пастелью эскиз подростка, любующегося «Давидом» Микеланджело во Флоренции, – и протянула его женщине-секретарю. – Прошу вас, покажите это кому-нибудь! Я проехала ради этого несколько тысяч миль, постарайтесь помочь мне!

Англичанка посмотрела на нее с любопытством.

– Вы действительно проделали весь этот путь ради Слейда?

– Именно так, – сокрушенно вздохнув, ответила Александра. – Я сегодня приехала сюда прямо из Дувра.

– Вам есть где жить?

Александра покачала головой. Порыв, приведший ее сюда, вдруг показался ей чистейшим безумием.

Секретарь деловито поднялась из-за стола.

– Уберите весь этот беспорядок, мисс Крэйг, и пойдем взглянем на доску объявлений. Что-нибудь непременно найдется. Наши студентки вечно ищут родственную душу, чтобы было с кем разделить жилье за плату. – Она с любопытством оглядела Александру. – Деньги-то у вас есть?

– Да, у меня есть сбережения. Вот почему я решила действовать сейчас, пока не потратила все.

– Учтите, плата за обучение у нас высокая. Студентам-иностранцам стипендия не полагается.

– Вы хотите сказать, что у меня есть шанс?

Женщина предостерегающе вскинула руку.

– Не надо так спешить! Шансы невелики, и вы должны это понимать. Но… – Она помедлила, осторожно и тщательно подбирая слова. – На меня ваша работа произвела впечатление.

Всю усталость Александры вдруг как рукой сняло. Она была готова взять этот чужой и грозный город штурмом.

Девушка покраснела.

Александра проучилась в школе Слейда тот самый год, о котором так просила. Ее научили сдержанности и дисциплине; показали, как наилучшим способом использовать свою природную склонность к цвету и фактуре; ей читали лекции; ее укрощали, натаскивали, обучали, просвещали и поощряли. Она покинула школу с чувством облегчения. Теперь она вновь была вольна выбирать: погрузиться ли опять в свой утопический мир или, в случае необходимости, взяться за заказ, хоть и менее вдохновляющий, но зато приносящий доход.

Первая «коммерческая» возможность открылась перед ней, когда она еще училась у Слейда. В лондонском театре «Феникс» Александра увидела спектакль с участием Сибил Торндайк и была так потрясена воздушной и хрупкой красотой актрисы, что осталась дожидаться выхода звезды у служебного подъезда. Пока остальные поклонники требовали автографов, Александра выразила свое робкое и страстное желание написать ее портрет. Кавалерственная дама [18] Сибил уже не раз позировала знаменитым, прославленным художникам, но ей понравилась юная американка, и они договорились, что актриса будет позировать по часу перед началом спектакля раз в неделю, пока портрет не будет закончен. В конце концов она настояла на том, что купит портрет, причем предложила весьма щедрую цену. Итак, удача сопутствовала Александре с самого начала. К концу 1956 года она создала портреты еще двух знаменитых театральных актеров: Уильяма Сквайра и Патрика Уаймарка.

В течение следующего года она написала еще двенадцать театральных полотен: достаточно для небольшой выставки в галерее Мэйфер. И ее работы начали продаваться! Затем она отправилась в Бад-Гаштейн на мировой чемпионат горнолыжников 1958 года: ее новым увлечением стало атлетически сложенное и развитое тело. Очень скоро внимание Александры переключилось с лыжников на гимнастов и ныряльщиков, а затем ее увлек полный драм и трагедий мир автогонок. Здесь, к своему удивлению, она обнаружила, что гоночные машины не менее привлекательны, чем сами гонщики. Александре они не казались неодушевленными предметами; машины были живым продолжением своих водителей, чья индивидуальность обычно ускользала от ее кисти, пока они не садились за руль.

Она решила, что точно так же будет и с Алессандро; ей было любопытно узнать, что он собой представляет вне гоночной трассы, вдали от своего автомобиля, но она не собиралась писать его портрет в своей мастерской. Однако сейчас, в три часа ночи, после его неожиданного звонка, Александра долго лежала, уставившись в потолок, не в силах заснуть. И зачем ей понадобился этот Казанова с автодрома?

21

На следующий день они встретились в ее мастерской. День снова выдался жаркий, окна были распахнуты настежь, и пока Андреас в удобной позе сидел, развалившись, на заляпанной краской кушетке в углу, Александра, босоногая, в сером рабочем халатике с короткими рукавами, с завязанными на затылке волосами, примостившись на трехногом табурете, делала предварительные наброски. – Хочешь посмотреть?

Андреас взглянул на рисунок и был поражен. Скупые, сильные, свободные штрихи создавали образ уверенного в себе человека, но в глазах была заметна уязвимость, которую он тщательно скрывал и думал, что никто ее не видит.

– А ты и вправду здорово рисуешь! – признал Андреас.

Она забрала у него наброски.

– Останешься на обед?

– Сеанс окончен?

– На сегодня – да, – кивнула Александра. – Как насчет обеда?

– С удовольствием, но сначала я попрошу об одной услуге.

Она взглянула на него с подозрением.

– Хочу принять душ перед обедом. Я же пришел прямо из гаража.

– Чувствуй себя как дома.

Пока Александра возилась в кухне, посыпая мясо специями и нарезая салат, а Андреас стоял под душем, подставляя тело под горячие струи, их мысли работали в одном направлении. Андреас думал, что никогда в жизни так не желал женщину, как сейчас желал Александру Крэйг, и даже радовался, что она в этот момент находится в кухне, а не рядом с ним под душем. Безопаснее было думать о ней на расстоянии, любое поспешное сближение стало бы ошибкой.

Александра чистила лук, а ноги у нее подкашивались при мысли о том, что Алессандро в эту минуту находится в ее ванной. Весь день они разглядывали друг друга: Александра – под предлогом рисования, Андреас – потому что, как и большинство мужчин, был убежден в своем праве изучать любую женщину с головы до ног.

– Кого я обманываю? – пробормотала она. – Мы оба… Господи, да мы просто пожирали друг друга глазами! Сейчас не время соблюдать старомодные приличия…

В конце концов, убеждала себя Александра, взбежав по узкой лесенке во вторую ванную и запершись в ней, нельзя забывать, что у Алессандро есть другая. Совершенно особая соперница, с которой нельзя не считаться. В этот день ей удалось отвлечь Андреаса от его драгоценной машины, но это еще не значит, что ей удастся проделать такой же фокус еще раз. Алессандро похож на блуждающий огонек. Надо действовать быстро, иначе он ускользнет у нее между пальцами.