Игра в обольщение - Дженнифер Эшли

— Дорогой, подойди, пожалуйста, и защити меня от угроз лорда Кэмерона. Ты же помнишь, я рассказывала тебе о Маккензи.

Кэмерон повернулся и с удивлением увидел высокого молодого черноволосого мужчину, смуглого, с темными глазами — типичный итальянец. Кэмерону он показался смутно знакомым — будто какой-то сценический персонаж.

— Извинитесь перед дамой, — сказал итальянец. У него был почти незаметный акцент и хороший английский. — Я знаю, она была вашей любовницей, но теперь все кончено.

— Согласен, — ответил Кэмерон. — Все кончено. Филлида, черт возьми, кто это?

— Не твое дело, — отрезала она. — Он присутствует здесь, чтобы меня не обманули. — Она повернулась к итальянцу: — Дорогой, ты принес письма?

Кэмерон зажал деньги в кулаке: он отдаст их Филлиде, только когда получит письма. Итальянец полез в карман и вытащил стопку сложенных листков.

— Здесь все письма? Эйнсли говорила, что их шесть, — сурово проговорил Кэмерон.

— Все. — Итальянец держал их на расстоянии вытянутой руки. — Вы можете доверять синьоре, она всегда поступает справедливо.

Филлида? Справедливо? Либо этот человек хороший лгун, либо Филлида успешно ввела его в заблуждение.

Кэмерон протянул руку за письмами, но итальянец прижал их к себе:

— Сначала отдайте ей деньги.

«Вот дьявол».

— Давайте сделаем это одновременно, — предложил Кэмерон.

Мужчина спокойно кивнул и снова протянул письма, а Кэмерон разжал руку с деньгами. Филлида схватила деньги, Кэмерон взял у итальянца письма.

— Спасибо, Кэмерон. — Большой палец Филлиды пробежался по краю банкнот. — Надеюсь, никогда больше тебя не увижу.

— Подожди, — грозно сказал Кэмерон, разворачивая первое письмо. — Ни один из вас не уйдет отсюда, пока я не проверю, что здесь все письма.

— Я говорила тебе…

— Нет, — поднял руку итальянец, — пусть проверит. Предатели всех судят по себе.

Несомненно, этот человек — «слуга искусства», все его речи явно позаимствованы из каких-то пьес или опер. Кэмерон уселся на витую железную скамейку и просмотрел первую страницу.

— Ты же не собираешься читать их все? — с раздражением поинтересовалась Филлида.

Кэмерон не ответил. Он решил прочесть каждое слово в этих письмах, чтобы убедиться, что получил их все, что ни одна страница не припрятана, дабы чуть позже опять шантажировать Эйнсли. Кэм не лгал Эйнсли, когда говорил, что его не интересуют письма, но он никогда не обещал, что не станет читать их. Ему необходимо это сделать, ради ее же блага.

Несомненно, это были любовные письма. Леди адресовала их «Моему горячо любимому Другу», потом шел поток напыщенных прилагательных и цветистых фраз, воспевавших крепкое телосложение этого друга, его отвагу и выносливость. Несмотря на это, Кэмерон видел, что автор великолепно владеет словом и имеет поэтический дар, пусть даже выражается в излишне сентиментальной манере. Первое письмо представляло собой беззаботное, полное новостей послание, сдобренное несколькими цветистыми фразами. В конце стояла подпись: «Всегда любящая вас миссис Браун».

«Миссис Браун». Черт возьми.

Кэмерон развернул второе письмо и обнаружил, что она почти в точности повторяет первое, но в середине письма автор говорит о «докучливых детях» и иных домашних делах. Совершенно очевидно, что речь шла о внутренних проблемах дворца, а докучливые дети — принцы и принцессы этого королевства.

Он, наконец, понял скрытность Эйнсли и ее тайную тревогу. Безымянной подругой, которую она так отчаянно пыталась защитить, была королева Англии.

— Стыдно, правда? — спросила Филлида, когда Кэмерон свернул последнее письмо. — Ей должно быть стыдно за себя.

— Ты сделала копии с этого? — перебил ее Кэмерон. Каким оружием могли бы стать эти письма в ее руках, а она потребовала такую незначительную сумму. Что-то здесь не так.

— Зачем? — пожала плечами Филлида. — Меня не интересуют трогательные фантазии королевы.

— Эти письма могли бы унизить королеву, — Кэмерон встал и сунул письма в карман, — а ты продаешь их мне всего за полторы тысячи гиней?

— С твоей стороны это очень щедро. Думаю, для начала достаточно.

— Для начала чего?

Филлида засмеялась, и Кэмерон впервые, с тех пор как встретил ее, увидел, как из нее ушла жесткость.

— Для расставания с мужем, конечно. — Она взяла итальянца под руку. — Спасибо, Джорджо. Идем?

Джорджо. Теперь Кэмерон узнал его. Это был Джорджо Прарио, тенор, недавно покоривший Лондон. Изабелла устроила суаре, чтобы помочь ему начать карьеру, одно из таких небольших сборищ, которые Изабелла обожает, а Кэмерон бежит от них как от чумы.

Прарио, гордо подняв голову, внимательно посмотрел на Кэмерона своими карими глазами и повел Филлиду к выходу из оранжереи. Она вцепилась в него мертвой хваткой, бедняжка.

Кэмерон смотрел им вслед и видел, как Филлида всем телом льнет к этому высокому мужчине. Филлида Чейз, которая ценила комфорт и свое положение в обществе превыше всего, была готова бросить все, чтобы сбежать с молодым оперным певцом. Мир меняется до неузнаваемости.

И что еще более странно, Кэмерон все больше и больше привязывался к молодой леди в красном, которая с раскрасневшимся лицом, едва дыша, пробралась сквозь листья пальмы, рядом с которой стоял Кэмерон.

— Ты забрал их?

Глава 13

Глаза Кэмерона горели гневом, но он не сказал Эйнсли ни слова. Надо было догадаться, что она не станет так долго ждать.

Эйнсли протянула руку к письмам, но Кэмерон их не отдал.

— Пусть они побудут пока у меня. Я не доверяю Филлиде. Она может подстеречь тебя и попытаться опять их выкрасть.

— Моя подруга будет очень благодарна за то, что вы сделали, — сказала Эйнсли, продолжая тянуть руку и чувствуя, как пальцы ее просто зудят от желания прикоснуться к письмам.

— Твоя подруга миссис Браун? Боже мой, Эйнсли.

— Я просила тебя не читать письма. — Широко распахнув глаза, Эйнсли опустила руку.

— Я прочитал их, чтобы убедиться, что Филлида ничего не утаила. Я забрал все письма, даже то, в котором нет одной странички.

Он стоял перед ней, такой высокий и сильный. И сердитый.

— Кэмерон, ради Бога, не говори, пожалуйста, своему брату. Харт Маккензи, всем известно, не согласен с политикой королевы. Мне даже подумать страшно о том, что он сделает с подобными письмами.

— Возможно, бросит их в горящий камин.

— Что? — Эйнсли заморгала. — А вдруг он решит поставить ее в неудобное положение, как-то повлиять на людское мнение, привлечь ее сторонников на свою сторону?