Обыкновенный спецназ. Из жизни 24-й бригады спецназа ГРУ - Андрей Бронников

Постоянно оказывает действенную помощь подсоветному в организации боевых действий батальона. В ходе боя проявляет самообладание, высокое мужество и стойкость. В апреле 1988 года в районе п. Чамкани (провинция Пактия) в ходе боевых действий получил ранение.

Батальон всегда качественно решает боевые задачи и своими действиями наносит урон мятежникам. В районе Кандагара в результате умелой организации боя было уничтожено до 20 мятежников, 1 ДШК и один миномёт. В районе Шахвалидукана (Пактия) уничтожено до 15 мятежников, захвачено 7 единиц стрелкового оружия.

В апреле-месяце в районе Чамкани (Пактия) умело руководил подразделениями батальона, подвергшимися нападению со стороны мятежников. За два часа боя противник потерял убитыми и ранеными 17 человек, уничтожен 1 ДШК, захвачено 9 единиц стрелкового оружия.

Морально устойчив. Свой воинский и интернациональный долг выполняет с достоинством и честью.

Вывод: За успешное выполнение задания по оказанию интернационального долга Республике Афганистан достоин награждения орденом «Боевого Красного Знамени».

Тогда Владимир Ильич Латаев получил тяжёлое осколочное ранение в голову, но выжил. Тот взрыв душманской гранаты поразил легендарного комбата через много лет.

Подполковник Латаев умер от инсульта, спровоцированного осколком, который врачи так и не решились извлечь в 2000 году.

Пришла моя четвертая весна в офицерских погонах. Морозы прошли, но тепла ещё не было, хотя и этого оказалось достаточно, чтобы прекратились круглосуточные отогревы теплотрасс. Как ни старались, как ни готовились с осени, но против природы не попрёшь. Вода из скважины ушла, трубы тут же «разморозились». Почти всю зиму весь личный состав бригады разводил костры, отогревал теплотрассу. Трещины в металле заваривались, в дыры вбивали деревянные пробки — чопики, затем наворачивали тепловую изоляцию, пускали воду. Через несколько суток процесс повторялся, и так до бесконечности, а вернее до весны. Тогда же офицерскому составу впервые выдали белые полушубки, которые через пару суток стали чёрными от копоти и сажи. Но тепло, в конце концов, наступило, и бригада могла вернуться к боевой подготовке.

«Карта не лошадь — к утру повезёт» — популярная картёжная поговорка имела под собой практические основания. Уже давно рассвело, прошло время завтрака, но, несмотря на усталость, азарт не проходил. Игра для меня складывалась тяжело.

Вчера моя рота заступила в наряд, а я остался свободен. Самый удобный момент для «храпа». Играть сели в девять часов вечера. Конец азартной баталии назначили на полдень следующего дня. Так делалось всегда — прежде чем начать раздавать карты, всегда определяли точное время завершения. Так было справедливо, ведь никто не знал, в каком финансовом положении будет пребывать каждый из участников в назначенное время.

В этот раз на кон принимались только наличные деньги. Без всяких векселей. За половину ночи я проиграл всю зарплату и должен был освободить место, но меня выручал Володя Барсуков. После каждого проигрыша я занимал у него пять или десять рублей, но их хватало ненадолго. Под утро терпение у Володи закончилось, и он после моего очередного обращения за «пятёрочкой» завопил: «Андрюха, ты заколебал уже! Давай, туда или сюда!»

Игра «храп» так устроена, что если не рисковать и осторожничать, постоянно пасуя, обязательно проиграешь. Проигрыш окажется невелик, но будет наверняка. Не имея денег, я избрал именно эту ошибочную тактику. Восклицание Барсукова меня разозлило и пошло только на пользу. Я скинул свои унты и поставил их на кон.

В то время унты были большим дефицитом и стоили немало. Я рискнул, чудом выкарабкался, но взял весь куш. С этого момента фортуна повернулась ко мне лицом и проигранные деньги медленно, но верно потекли обратно в мой карман. К полудню вся моя зарплата оказалась у меня, и я даже оказался чуть-чуть в плюсе.

Не успели мы завершить расчёты, как дверь распахнулась, и в комнату ввалился командир группы Игорек Крикунов. Он был в полном полевом облачении. Первый батальон завершал учения, и Крикунов только что поднялся в часть из «долины смерти».

Игорь был заметно уставший, но глаза его блестели от счастья.

— Мужики! — воскликнул он и взахлёб продолжил говорить: — Я там, на сопке двух баранов видел!

— Удивил! У нас полчасти таких бродит. Один из них передо мной стоит, — ехидно произнес Барсуков, имея в виду самого Крикунова, но тот пропустил мимо ушей издёвку приятеля и продолжил:

— Нет, настоящие. Здоровые такие. Они, наверное, от стаи отбились.

Все заржали.

— Тащите их сюда, баранинки пожрём, — предложил Барсуков.

— Хрен получится. Они же живые, — парировал Игорек Крикунов. Барсуков достал из-под кровати охотничье ружьё, которое ему оставил на хранение уехавший в отпуск Витя Кучеренко. Забивать баранов вызвались Крикунов и гражданский мужик, который ремонтировал котёл в котельной военного городка.

Отсутствовали они довольно долго. Наконец, где-то вдалеке раздался одиночный глухой выстрел. Затем через некоторое время с шумом и грохотом распахнулась входная дверь, и в коридоре общаги раздалось жалобное блеяние. Крикунов и мужик тащили упирающего барана.

— Вы что, не убили его? — задал нелепый вопрос Шура Хмелюк. Ответ был ещё глупее.

— Убили, твою мать, — натужно выругался мужик, не отпуская барана, а тот упорно не желал следовать к месту экзекуции, в умывальник.

— Мы другого убили, — пояснил Крикунов, вытер пот и продолжил: — Убитый там остался. В крови весь, грязнючий.

Резать барана вызвался Шоломицкий. Скопом повалили жертву на кафельный пол, и Мишка принялся резать барану шею, как колбасу. Получалось плохо. Нож увязал в густой овчине и быстро затупился.

— Шура, жаба душит. Давай второго барана притянем? — предложил Барсуков Хмелюку. Того долго уговаривать не пришлось, и они тут же умчались за сопку. Вернулись быстро. Бросили бедное животное на пол. Морда у него действительно была вся в крови.

— Это ты его убил? — предположил Володя, обращаясь к Игорю.

— Не-а. Я стрелять не умею, — ответил командир группы специального назначения лейтенант Крикунов. Все опять заржали. Игорёк имел в виду, что ни разу не обращался с охотничьим ружьём, но ответ прозвучал довольно глупо.

— А я разве сказал, что ты его застрелил? — ехидно заметил Володя и, ухмыляясь, продолжил: — Ты, похоже, ему с правой въехал, он и откинулся. Вон зубы все повыбивал.

Шутка имела на то все основания. Крикунов был мастером спорта по боксу.

— Мужики, — прервал издёвки Барсукова Миша Шоломицкий: — У кого-нибудь нож есть хороший? Эти все тупые.

— Нету, — дружно ответили офицеры-разведчики.

— Найдите где-нибудь, — взмолился Михаил: — Сил уже нет пилить.

Все разошлись по комнатам в поисках ножей, а Шоломицкий продолжал трудиться. Баран покорно ожидал, когда, наконец, с ним будет покончено. В этот момент Мишка почувствовал лёгкий толчок в спину. Сидя на корточках и не оглядываясь, он спросил:

— Что? Нашел?

В ответ раздалось жалобное блеяние. Шоломицкий от неожиданности чуть не упал на четвереньки — на него смотрел окровавленный воскресший второй баран. Оказалось, что меткие охотники за парнокопытными домашними животными только ранили бедолагу. Миша хохотнул и спросил его:

— Ты чё, меня торопишь, что ли?

Баран скромно промолчал.

Неизвестно, как долго бы продолжалась эта мучительная экзекуция, если бы не прапорщик Шамбуров. Местный житель, он прекрасно знал, как это всё делается, и за полчаса Витя освежевал обоих баранов.

Одного из них отдали на ответственное хранение мне, с правом использовать баранину по прямому назначению. Дело в том, что в общаге не было холодильника, а у меня дома был.

Другого барана решили сожрать прямо сейчас. Для этого дружно отправились на природу готовить «бухулёр».

Бухулёр — сугубо забайкальское варево, которое состоит из баранины, картофеля, лука и соли. Готовить его очень просто. Для этого необходимо все продукты опустить в воду и кипятить до полной готовности мяса.

Во время пикника случился небольшой конфуз. Когда монгольское блюдо ещё только варилось, к компании офицеров подъехал чабан на лошади. Он разыскивал двух пропавших баранов. На соответствующий вопрос Серёга Лукьянов, прикрыв могучими плечами бурлящий котел, из которого предательски торчала баранья нога, застенчиво ответил:

— Не-не. Не видели. Мы тут колбаски жарим.

Скорее всего, чабан только сделал вид, что ничего не заметил, так как перед ним сидела толпа здоровенных и голодных мужиков, явно не собиравшихся расставаться с аппетитным бухулёром.

Глава 27

За три с половиной года пребывания на 23-й площадке всё здесь стало родным и близким: и сопки, и продуваемый всеми ветрами «кузнечик», и неуютный городок, и мрачный с изломанным железобетоном «старт». Даже суровая забайкальская природа стала входить в мою душу. Её красота и первозданность начала приоткрываться перед моим сердцем, но всё равно мечталось о дне замены, когда, наконец, можно будет попрощаться со всеми красотами и вспоминать о службе в ЗабВо как о тяжёлом сне. Каждый из нас тогда торопил время до замены. Это только спустя много лет я понял, что жить надо не быстро, а долго.