Обыкновенный спецназ. Из жизни 24-й бригады спецназа ГРУ - Андрей Бронников

Прочёсывание соседнего распадка продолжалось до обеда, потом до ужина, а потом вновь до завтрака. Так прошло двое суток, а личный состав батальона продолжал топать «долину смерти», как дрессированные лошади — цирковой манеж.

Голод, притупленный усталостью и бессонницей, почти не беспокоил, а вот со сном бороться было невозможно. Спали все, и каждую незанятую минуту и даже секунду. Командование батальона — в своей канцелярии, офицеры рот — в каптёрке, солдаты — и вовсе там, где застало их свободное мгновение. Первым на стук в дверь отреагировал Месяцев. Не открывая глаз, а может быть, и не просыпаясь, он промолвил:

— Пошли на хрен все….

Тем не менее в каптёрку вошел рядовой Ломако. В руках он держал деревянный ящик. Перед Новым годом, как обычно, солдатам начинали приходить посылки. Дима поставил её на стол, вскрыл крышку штык-ножом и достал варенье, упакованное в несколько полиэтиленовых пакетов. Затем с грохотом выдвинул ящик на середину стола и произнес:

— Разрешите выйти?

Мы, как один, вдруг проснулись и подняли головы.

— А это чего? — вновь спросил Борис.

— Это вам, — ответил Дима Ломако.

Таково было решение наших солдат. Они прекрасно видели, что офицеры уже двое суток голодные, а конца и края поискам не было видно, поэтому они решили все новогодние посылки отдавать нам. Наверное, можно было бы и не упоминать об этом, казалось бы, незначительном случае, но этот эпизод как нельзя лучше приоткрывает взаимоотношения между солдатами и офицерами нашей бригады.

Тогда в основном присылали сало и конфеты, изредка варенье и туалетные принадлежности. В тот вечер мы, наконец, поужинали. Жрали солдатское сало, заедали его конфетами и запивали горячим чаем.

К исходу четвёртых суток всех офицеров бригады отпустили домой. Подразделения приступили к нормальной службе, но только не наш батальон. Следственная группа продолжала работать, а мы круглые стуки находились за сопкой, возвращаясь в расположение только для приёма пищи солдатами. Следователи и сотрудники КГБ работали старым, но испытанным способом.

Все мы прекрасно понимали, что пропавший пистолет, так же как и похититель, находился здесь, в военном городке, поэтому физическими и психическими нагрузками, бессонницей, морозом и усталостью следствие пыталось сломить волю преступника, вынудить его совершить необдуманный шаг. Однако тот всё-таки принадлежал к славной когорте разведчиков спецназа, и вот уже целую неделю продолжалась эта борьба, а заложниками её стали офицеры и солдаты нашего батальона.

31 декабря после ужина, вместо того чтобы вновь отправиться в «долину смерти», личный состав был построен в расположении. Майор Латаев коротко поздравил всех с наступающим Новым годом и распустил офицеров по домам. Это был самый лучший подарок в моей жизни. Дома я рухнул на диван и провалился в небытие.

Глава 26

Так наступил 1984-й, предпоследний год моего пребывания в ЗабВО. На следующий день в восемь часов утра я снова был на службе вместе со своими друзьями.

Всё продолжалось уже привычным чередом. Сутки напролёт в соседнем распадке, приёмы пищи личного состава в части, сон урывками и нескончаемые допросы. Давно стало понятно, что у следствия нет никаких зацепок, и единственное, что оставалось, — это брать преступника измором. Иногда казалось, что в один из дней не будет сил в очередной раз подняться по крутому склону в расположение бригады, и мы попадаем в жухлую траву, едва присыпанную снежной порошей, как отара истощенных баранов. Полное равнодушие и психическая надломленность уравняли дембелей и молодых бойцов, больных и здоровых, сильных и слабых.

В один из таких вечеров казарма опустела — батальон убыл на ужин, и я присел на табурет и, привалившись спиной к кровати, тут же уснул. Очнулся от лёгкого постукивания по плечу. Рефлекторно я посмотрел на часы. Сорок минут пролетели, как будто их и не было, как и не было почти двухнедельного изматывающего марафона.

Передо мной стоял сержант Волошин.

— Товарищ старший лейтенант, меня «особист» вызывает, — сказал он.

— Вызывает, так иди, — отмахнулся я, и тут же прозвучала общая команда на выход. Удивительно, но в этот раз нам дали другой участок для прочёсывания. Зона поиска проходила вдоль хребта. Одно то, что не надо было спускаться и, соответственно, потом не пониматься обратно, очень сильно порадовало. Личный состав построился перед казармой и затем прямо от места построения начал по команде разворачиваться в цепь.

Я и Боря Месяцев чуть замешкались и первыми услышали команду «отбой». Внутри что-то ёкнуло, но поверить в это было невозможно. Следом поступила команда на построение всему личному составу бригады на плацу. Когда, наконец, наш батальон занял своё место, все, включая командование, уже были там. В следственной группе находился и сержант Волошин. Подполковник Колб без всяких предисловий произнёс:

— Я обещал объявить тридцать суток отпуска тому, кто найдёт пистолет, поэтому сержант Волошин завтра же отбывает домой. Пистолет найден им.

Отпуск для сержанта был как нельзя кстати. Дома его ждала беременная — на восьмом месяце — жена. Построение продлилось не более пяти минут. Уже в казарме выяснилось, что сержант нашёл пистолет возле ДОСа, в месте, не раз и не два осмотренном. К тому же прямо перед этим Волошин отпрашивался у меня к особисту. Получалось, что боец каким-то образом оказался далеко за пределами кратчайшего маршрута к штабу. Прежде чем отправиться домой — офицерам тут же было предоставлены сутки отдыха, я поделился сомнениями с замполитом. Вместе мы подошли к комбату. Латаев выслушал мои доводы и произнес:

— Кто нашёл, тот и украл — сто процентов даю. Ступай домой спать.

Так оно и оказалось. Следующим утром, а это было воскресенье, в часть прибыла милицейская группа, в составе которой был проводник со служебно-розыскной собакой. Личный состав построили в казарме. Пистолет был найден завёрнутым в белую испачканную ружейным маслом тряпицу, которую дали понюхать милицейской собаке. После чего проводник повёл её вдоль строя, якобы для идентификации запаха и определения преступника. Это был, конечно, блеф — от каждого солдата в той или иной степени пахло ружейным маслом. Напротив Волошина проводник дал незаметную команду своему подопечному, пёс тут же отозвался свирепым лаем, и с одним из лучших сержантов части случилась истерика. Он во всём признался.

В одних из дней, когда Волошин заступил дежурным по батальону, он под предлогом уборки территории глубокой ночью отправил дневального на улицу. Сам в это время открыл ружейную комнату. Сигнализация была заранее отключена, поэтому вскрытия никто не слышал. Сержант вытащил пистолет и после возвращения дневального спрятал похищенное оружие в единственном пятидесятиметровом подземном отрезке теплотрассы, которая вела к ДОСу. Через смотровой колодец он проник внутрь, прополз пару десятков метров по бетонному лотку вглубь и оставил пистолет там.

Говорят, когда это выяснилось, один из бойцов хозяйственного подразделения взвыл от разочарования. Оказывается, во время поисков он там спал, и для того, чтобы получить месяц отпуска, ему было достаточно зажечь спичку и увидеть пистолет, лежавший у него почти под боком.

Дали Волошину восемь лет строгого режима, и дальнейшая судьба сержанта мне неизвестна. Конец эпопеи подытожил командир бригады подполковник Колб, который на очередном построении части сказал: «Я обещал объявить отпуск тому, кто найдёт пистолет, и я это сделал. Я дал слово посадить того, кто украл, — слово своё сдержал».

Наградной лист

Фамилия, имя, отчество Латаев Владимир Ильич

Воинское звание подполковник

Должность советник командира и начальника штаба 203 отдельного десантно-штурмового батальона «Коммандос»

Год и место рождения 1948, с. Старо-Доново Ишимского района Тюменской области

Национальность русский

Партийность член КПСС с 1974 года

Участие в боевых действиях по защите СССР не участвовал

Ранения, контузии имеет ранение 29 апреля 1988 года

В рядах ВС СССР с июля 1974 года

Какими государственными…

Награжден ранее 1978 год медаль «За боевые заслуги»

1986 год орден «Красная Звезда»

Домашний адрес Кировоград, ул. Волкова

Заслуги, за которые представляется к награждению: В республике Афганистан с 14 июля 1987 года. Участвовал в четырёх боевых действиях общей продолжительностью 111 суток.

Постоянно оказывает действенную помощь подсоветному в организации боевых действий батальона. В ходе боя проявляет самообладание, высокое мужество и стойкость. В апреле 1988 года в районе п. Чамкани (провинция Пактия) в ходе боевых действий получил ранение.