Жемчужный орден - Юрий Иванович

Из этих слов онтарец окончательно заключил, что перед ним глубоко задолжавшие люди, и позволил себе откинуться на спинку кресла и положить ногу на ногу. Интерес к посетителям он потерял окончательно и теперь изо всех сил боролся с приступом зевоты. В этот момент в центральную дверь величественно вошла парочка самых уважаемых и известных клиентов, и распорядитель остро пожалел, что не ему довелось их встретить. Всем своим слухом и зрением он потянулся к месту встречи новых гостей и поэтому совершенно пропустил момент, когда рядом оказалось его главное начальство.

– Разрешите представиться, директор “Пятикратного” банка в Спегото! – Плотный, подтянутый, энергичный мужчина в белом подскочил к встающему Кремону, безошибочно угадав его из всей компании. – Господин Невменяемый, вы не представляете, как я рад вас видеть. Для меня великая честь приветствовать своего коллегу в великом королевстве Спегото. Предлагаю вам пройти в мой кабинет и уже там конфиденциально обсудить ваши пожелания. А вашим друзьям сейчас предоставят все самое необходимое, чтобы скрасить ожидание.

Вокруг них уже роилось человек двадцать в белых одеяниях из числа прислуги. Вместо чая и крекеров появились бутылки с дорогой выпивкой, в сверкающих хрустальных вазах влажно блестели фрукты, а разложенные в глубоких тарелках сладости одним своим видом заставляли непроизвольно сглотнуть слюну.

Больше всего возникшее оживление выбило из колеи распорядителя. Его почти парализовало, и теперь он сидел, повернувшись туловищем ко входу и нелепо вывернув шею в противоположном направлении. Могло показаться, что он никогда в жизни не видел своего директора и от этого зрелища впал в ступор.

Сам Невменяемый не стал выяснять причины такого внезапного изменения в обслуживании, справедливо полагая, что все выяснится в предстоящей беседе. Поэтому он махнул рукой своим друзьям и телохранителям, призывая оставаться на месте, а сам проследовал за подобострастно пятившимся перед ним директором банка.

Кивнув в сторону, официального лица, за которым последовал молодой колдун, Алехандро Шиловски спросил у бравого полковника:

– Он тоже Эль-Митолан?

– Наш коллега, – утвердительно кивнул Такос. – К тому же солидного возраста и облечен большой властью Мне кажется, он что-то знает о нашем герое.

– Может, и так. – Барон Тулич первым отбросил излишнюю скромность, взял кубок, кивнул в сторону, понравившегося напитка, и его стакан тут же наполнился до самых краев. Вдыхая с блаженно прищуренными глазами аромат чудесного гремвина, он все-таки договорил свою мысль до конца: – А может, тут дело совсем в другом. Скорее всего, наш король заранее дал сюда некоторые распоряжения. С его талантами предвидения я не удивлюсь такому поступку.

Во время этого монолога Мирта успела проглотить несколько восхитительных пирожных и теперь боролась с разыгравшимся зверским аппетитом.

– До чего вкусно! – воскликнула она. – Да такого в лучших трактирах Салии не подают!

– Так давайте будем приходить сюда каждый раз за десертом, – простодушно предложил Бабу.

– Отличная идея! – причмокнув от удовольствия, согласился Шеслан Тулич.

К тому времени полковник тоже осушил первый кубок, но бдительности не терял, обратив внимание профессора медицины на окаменевшего распорядителя:

– Эка его кондрашка хватил! Не помрет, часом?

– Бледность, переходящая в зелень, прошла, – констатировал барон. – Краснота на самом пике. Если не посинеет от удушья, может, и выкарабкается.

– А я всегда думал, что в банке работают самые невозмутимые и расчетливые люди, – заметил Алехандро, на что его сестра, поспешно запивая вином очередной бисквит, пробубнила с полным ртом:

– Видимо, этот вообще считать не умеет.

Так они и переговаривались, пока суетящиеся вокруг них служащие пытались упредить малейшее их желание. Наконец ожил и окаменевший онтарец, с трудом повернул голову и пальцем подозвал своего помощника. Тот наклонился к его уху и шепнул одну фразу, после которой странные метаморфозы продолжились: распорядитель весь съежился, да так и встал из своего кресла: сгорбившись, словно пыльным мешком прибитый. Ничего и никому не говоря, не прощаясь, побрел на подгибающихся ногах в сторону.

– Уже уходите? – съехидничал Бабу. – Может, хотите пирожное? Или вы только чай пьете? – Затем пожал своими гигантскими плечами и скорбно заключил: – Наверное, не любит сладкое.

– Ага, только кислое! – подмигнула Мирта, проявив единодушие со своим коллегой. Подобные вещи случались весьма редко, ведь каждый из них считал себя главным телохранителем Кремона и очень ревниво относился к своим конкурентам. Только вдумчивое хладнокровие Алехандро спасало троицу от постоянной грызни и раздоров. Мирта, например, настаивала на том, чтобы спать в апартаментах Невменяемого, в соседней комнате, тогда как Бабу страшно злился, когда кто-то пытался посягнуть на эту его привилегию. При этом гигант всеми способами пытался сам освоить массаж и каждый раз порывался сделать его Кремону самостоятельно, мотивируя тем, что только он обладает необходимой для этого силой. Баронетта готова была разорвать Бабу на кусочки и сама лично награждала спину своего героя ежедневным получасовым массажем.

Так что единения между ними не было и симпатии друг к другу они не питали. Бабу был страшно горд, что именно ему после интенсивности курса обучения доверили защищать такого прославленного человека. А Мирта так же страшно возмущалась, что еще кому-то, кроме нее и брата, разрешили считаться телохранителем Кремона Невменяемого. Именно считаться, потому что этого сельского увальня она до сих пор не воспринимала как воина.

Через полчаса мужчины подобрели от выпитого гремвина, расслабились и пребывали в самом благодушном настроении. Единственная в компании женщина, наоборот, обеспокоилась не на шутку:

– Не нравятся мне такие угощения! Бесплатным сыром не наешься. Конечно, подобное обслуживание приятно, чего скрывать, но вдруг платить потом заставят? Ведь мы не знаем здешних правил. Могли бы и поинтересоваться, прежде чем упиваться и объедаться…

В ответ на ее брюзжание брат Мирты вместе с остальными товарищами лишь посмеивался над страхами и сомнениями бравой баронетты. Однако еще через четверть часа Эль-Митолан Такос Однорукий тоже запереживал и попытался применить свои пограничные навыки налаживания контактов с любым человеком. Немного побродив по общему залу, он завязал оживленную беседу с тем самым клерком, который унес бланк Кремона, а потом добил нерасторопного распорядителя каким-то таинственным сообщением. Молодой клерк-онтарец оказался удивительно словоохотливым и даже с большим чувством юмора. А может, он недолюбливал своего старшего коллегу по банковскому делу и оттого с удовольствием смаковал его сегодняшний промах. Как оказалось, промах был невероятный, и распорядителю, встречавшему Невменяемого с компанией, вряд ли теперь светило продвижение по служебной лестнице.