Принц Хаоса - Роджер Желязны

— Ну да? Кто?

— Посланники Хаоса.

— Хм, — Ринальдо заходил туда-сюда. — О’кей, вы знаете об этом больше меня, — в конце концов сказал он. — Если Кэвин вскоре вернется, а Образ извинит меня, я помогу вам любым способом, каким смогу.

— След остынет, пока мы ждем, — заметил Джарт.

— Ты не понимаешь, — сказал Ринальдо. — У меня тут работа, и я не могу просто так все бросить… даже для того, чтобы пойти и побыть где-нибудь королем. То, что я делаю, гораздо важнее.

Льюк взглянул на меня.

— Он прав, — сказал я. — Он — страж Образа. С другой стороны, никто не собирается причинять Корал вред. Почему бы нам с Джартом не сигануть обратно ко Дворам на пару минут, чтобы отметиться на погребении? Пока мы летаем, может явиться Кэвин. Я уверен, вы найдете о чем поговорить вдвоем.

— Вперед, — сказал мне Льюк.

— Ага, — сказал Ринальдо. — Мне бы хотелось знать, что вы такое делаете.

Я посмотрел на Джарта, тот кивнул. Я подошел и встал рядом с ним.

— Твоя очередь сидеть за рулем, — сказал я.

И когда мы исчезали в первом прыжке, я пообещал:

— Скоро будем.

…И снова к Путям Всевидящих, и обратно в наши пылающе-красные одежды поверх демонической формы. Не желая получить в процессии шеренгу двойников, я: изменил наши черты лица до неописуемости, прежде чем Джарт вернул нас на погребальный карнавал.

Руинаад оказался пустынен. Быстрая разведка обнаружила процессию где-то в четверти пути через Плаза, замершую, и в состоянии смятения.

— Йо-хо! — сказал Джарт. — Что мне надо сделать?

— Перенести нас туда, — сказал я ему.

Мгновение спустя мы были у внешнего края толпы. Сверкающий гроб Суэйвилла был опущен на землю, вокруг в карауле стояла стража. Мое внимание немедленно привлекла группа фигур, футах, наверное, в двадцати, справа от всех. Оттуда неслись крики, что-то лежало на земле, и две демонические формы были крепко схвачены несколькими соседями по процессии. Мне скрутило желудок, как только я увидел, что эти двое были той парой, которую я переколдовал в нас с Джартом. Оба бурно протестовали.

Проталкиваясь вперед, я снял заклинание, заставив обоих вернуться к их собственной внешности, Как только это произошло, крика стало еще больше, что-то вроде; «Говорил я тебе!» Ответом было: «Да, это они!» от кого-то, кто — я внезапно осознал — оказался Мандором. Он стоял между ними и тварью на земле.

— Это был трюк! — сказал Мандор. — Умопомрачение! Отпустите их!

Я решил, что момент благоприятен для сброса заклятий, которые маскировали нас с Джартом. Восхитительное смятение!

Мгновением позже Мандор увидел меня и сделал знак приблизиться. Джарт — я видел — убыв направо, остановился поговорить с кем-то знакомым.

— Мерлин! — сказал Мандор, как только я подошел ближе. — Что ты знаешь об этом?

— Ничего, — сказал я. — Я был с Джартом в задних рядах. Я даже не понял, что случилось.

— Двоим из службы безопасности кто-то придал вашу внешность. Явно стремясь произвести замешательство, когда наемный убийца нанесет удар. Они рванулись вперед, настаивая, что они стражники… Умно… особенно если учесть, что ты с Джартом в списке черного наблюдения.

— Понимаю, — согласился я, соображая, не помог ли я сбежать убийце. — Кто получил удар?

— Тмер, кинжалом, и очень профессионально, — объяснил он; левое веко его дернулось. Легкое подмигивание? Намек? — А спец мгновенно ушел.

Четверо плакальщиков, сделав носилки из плащей, подняли лежавшее тело. Они сделали несколько шагов с ношей, за ними я увидел другую группу людей.

Заметив мое озадаченное лицо, Мандор оглянулся.

— Опять служба безопасности, — сказал он. — Они окружают Таббла. Я прикажу ему сейчас же убраться отсюда. И тебе с Джартом тоже. Ты можешь прийти в храм попозже. Я вижу, что ребята из службы безопасности клубятся там еще гуще.

— О’кей, — сказал я. — Дара здесь?

Он огляделся.

— Я не видел ее. И сейчас не вижу. Тебе лучше уйти.

Я кивнул. Когда я отвернулся, заметил справа полузнакомое лицо. Она была высока и темноглаза, меняющаяся от вихря многоцветных драгоценных камней до покачивающейся цветкообразной формы, и она внимательно смотрела на меня. Я попытался припомнить ее имя и потерпел неудачу. Но праздник ее внешности вернул имя из забвения. Я приблизился.

— Мне приходилось уходить, — сказал я. — Но я хотел сказать «Привет!», Гилва.

— Ты помнишь. Я удивлена.

— Конечно, помню.

— Как ты, Мерлин?

Я вздохнул. Она улыбнулась на свой манер в мохнатой, получеловеческой жесткости.

— И я тоже, — сказала она. — Я буду так рада, когда все утрясется.

— Да. Слушай, я хочу тебя видеть… по нескольким причинам. Когда ты сможешь?

— Ну, как-нибудь после погребения… Хотя, как насчет сейчас?

— Сейчас нет времени. Мандор дарит мне сердитый взгляд. Увидимся позже.

— Да. Позже, Мерлин.

Я заторопился назад к Джарту и схватил его за локоть.

— Нам приказано уходить, — сказал я. — Из соображений безопасности.

— Ладно, — он повернулся к человеку, с которым разговаривал. — Спасибо. Увидимся позже, — сказал он ему.

— Хорошее время для нас. Плохое время для Тмера, — заметил Джарт.

— Верно.

— Каково себя чувствовать номером два? — спросил он, когда мы вновь переменили — и одежду, и форму.

— Это увеличивает и твой шанс, — сказал я.

— Тмер умер в твою пользу, брат, не в мою.

— Надеюсь, что нет, — сказал я.

Он засмеялся.

— Дело меж тобой и Табблом.

— Если б было так, я бы уже умер, — сказал я. — Но если ты прав, то дело меж Всевидящими и Рассекающими.

— Ну, не забавно ли, Мерлин: у меня нет возможности посчитаться с тобой, потому что сейчас и здесь это — самое безопасное место? — спросил он. — Я уверен, что наши стражники и убийцы лучше рассекающих. Предполагается, что я просто жду, приберегая последнюю попытку до тех пор, пока Таббл не уйдет с дороги? Затем, доверяя мне, ты поворачиваешься спиной… Коронация!

Я посмотрел на него. Он улыбался, но казалось, что он изучает меня.

Я чуть было не сказал: «Ты можешь получить ее и без таких хлопот». В шутку. Но тут же подумал: даже в шутку, если б выбор был между нами двоими… И понял, что если б такой выбор был единственным, то вот они, те обстоятельства, при которых я согласился бы принять трон. Я решил поделиться с ним полезными сомнениями и пойти на компромисс. Но что-либо предпринять я не мог. Несмотря на все его примирительные разговоры и попытки сотрудничества, привычка длиною в жизнь была штукой труднопреодолимой. Я не мог доверять ему больше, чем необходимо.